Mobile menu

 

 

 

 «…Никакое живое существо не осмеливается переплыть это место. Представьте себе глубокую, невероятно быструю, в 250 сажен ширины реку, которая, вливаясь между двух скал, движется винтообразно. Огромные деревья, занесенные в этот водоворот, выказываются из-под воды почти через полчаса; другие же, более тяжелые тела, на века погружаются в нем. Очевидцы рассказывают, что без особенного страха и головокружения даже с берега нельзя смотреть на эту пучину, кипящую в тысяче кругов и наводящую трепет страшно диким и глухим гулом…»

 

 

Индигирка ужасная

Такой вот, согласитесь, впечатляющий портрет Индигирки в районе ее знаменитых порогов приведен в книге сибирского исследователя И.Сельского, изданной в 1856 году. Из небольшого отрывка видно, каким эхом аукалось в памяти путешественников середины XIX столетия   своенравная заполярная река. И это через двести с лишним лет после ее открытия. Тогда какое же потрясение она произвела на первых землепроходцев, оказавшихся здесь в конце 1630-х годов и спустившихся по реке на своих «стругах» от верховий до устья?!

Можно только догадываться.  В духе времени их «отписки» практически лишены эмоций, так, командир казачьего отряда Посник Иванов, первый из россиян, попавший на Индигирку и заложивший в 1639 году в среднем ее течении будущий Зашиверский острог, лишь констатировал, что «В Индигирь-реку многие реки впали, а по всем тем рекам живут многие пешие и оленные люди, да у юкагирских же людей серебро есть», а также, что «река рыбна» и по ней «соболей много». Отписки -- отписками, но с давних времен живет легенда о том, что при прохождении Индигирки очередным казачьим отрядом после  коварных «шиверов» в живых остался только один человек.

В честь чудом спасшегося россиянина местные жители дали название притоку ниже порогов - Тихон-Юрях. Знаменитый путешественник, академик и автор «Земли Санникова» Сергей Обручев уже в советское время писал: «Их всех рек, которые мне приходилось проплывать, Индигирка самая мрачная и жуткая по своей мощи и стремительности. Пороги Индигирки по опасности не сравнимы ни с какими другими. Один раз попав в ущелье, исследователь обречен пролететь за несколько часов все 75 километров, но одни удары этой массы воды на поворотах должны разбить о скалы всякую лодку…» Можно процитировать еще одного автора прошлого, назвавшего среднюю Индигирку «гробом длиною в триста верст», но, думается, вы уже получили впечатление о характере этой реки.

 

Индигирка прекрасная

Прочный металлический корпус нашей лодки и закрепленный на ее корме сорокасильный «Меркурий», конечно же, были намного надежней стругов или карбасов и вселяли уверенность. Но в районе знаменитой Зашиверской дуги, где сжатая с двух сторон теснинами река  не очень дружелюбно пенилась на  зубьях скал, слова Обручева «сотоварищи» вспомнились не единожды. И меньше всего хотелось, чтобы мотор вдруг заглох, а лодка потеряла управляемость. Но «Меркурий» не подвел, хоть и никак не хотел набирать полных оборотов на бензине, залитом в его баки в селе Хонуу. Горючее оказалось не высшего качества и явно не нравилось заморскому привереде, а потому наше 300-километровое путешествие от центра Момского района до села Кэбэргэнэ Абыйского улуса и продлилось целых три дня.

Впрочем, все, что случается, почти всегда случается к лучшему. Что бы мы успели заметить и ощутить, если бы стремглав пролетели это расстояние за сутки?..  А так сумели в полной мере насладиться общением с гордой и независимой дочерью гор. Надо отметить и то, что невысокий уровень воды, который практически запер среднее течение Индигирки для речных  судов, заметно усмирил ее нрав и сделал наше плавание довольно комфортным. Глядя на каменные оскалы шиверов-порогов и отвесных яров, можно было только представить, что творится тут в  половодье или после больших дождей. Но на небе ласково сияло солнце, вечера дарили нам редкостной красоты закаты, а необычные ракурсы сами просились на фотопленку и в объектив видеокамеры. 

Незабываемыми были и ночлеги в таежных охотничьих заимках, и вечерние разговоры у костра, и утренние вылазки с удочками на  плесы, одетые туманами. Мы открывали для себя Индигирку и все больше убеждались, что это никакая не ужасная, а самая что ни на есть прекрасная река.            

 

Индигирка загадочная

А еще – таинственная, мифическая и мистическая. Признаюсь, в самых заповедных местах я не раз с надеждой вглядывался в прибрежные скалы и глухие урёмы – не выйдет ли вдруг на яр, не мелькнет ли в прибрежной чаще Он – снежный человек, именуемый на местных языках чучуной. Скажете, фантастическое предположение.

Да, но только отчасти. Легенды о чучуне живут практически во всех уголках Якутии, но именно в бассейне Индигирки, в Момском и Абыйском  улусах покрытого шерстью неуловимого гоминоида встречали наиболее часто.  Живший в этих краях писатель Николай Абыйчанин даже написал повесть о чучуне, влюбившемся в обыкновенную девушку и похитившем ее. В свое время я перевел эту повесть с якутского, а потому достаточно глубоко окунулся в  особенности национальной жизни снежного человека. Сюжет Абыйчанина был взят из дореволюционного прошлого, но уже в наше время, в 1984 году, в здешней районной газете была напечатана заметка о встрече с чучуной охотника в местности Кубалах. Факт этот был позже подкреплен свидетельствами еще двух очевидцев. Вот что рассказывал охотник: «Наблюдая в бинокль за утками в устье речки Тасхан, я неожиданно услышал резкий свистящий звук, и тотчас впереди меня промелькнула чья-то большая тень. Оторвавшись от бинокля, я увидел в 3—4 метрах от себя пробегавшее мимо существо двухметрового роста, обросшее густой шерстью пепельного цвета. В этот же миг я впал в состояние, которое невозможно объяснить словами…»    

Первая наша ночевка оказалась напротив горы Колядин, - тоже особого места. Легенды утверждают, что именно эта гора стала непреодолимым местом для страшной болезни оспы, истребившей город Зашиверск. Поднимаясь вверх по реке в образе зловещей женщины, губящей всех на своем пути, оспа «отморозила ноги» на наледи священной горы и погибла. По другой версии, именно на этой горе оспе дал решающий бой белый шаман, обернувшийся быком и одолевший злодейку…

А вообще мифическая память Индигирки хранит множество эвенских, юкагирских и якутских легенд о знаменитых шаманах-ойунах и удаганках, о невиданной мощи силачах и бегунах-скороходах, о сказочных молочных озерах и великих следопытах,  о певцах, которые пели так, что из-под половиц  дома проступала вода и выскакивали рыбы… Видимо, такую непростую, своенравную,  могучую реку и должны были в стародавние времена заселить особенные люди. 

 

Индигирка уникальная

Этот титул реке дарует место, куда нам хотелось попасть больше всего – на знаменитый мыс, где когда-то стоял город Зашиверск. В истории его окрестили «Якутской Помпеей», поскольку, возникнув в семнадцатом веке и пережив бурный расцвет в веке восемнадцатом, он в следующем столетии практически исчез с лица земли. Подсекла его административная реформа, лишившая статуса уездного центра, а добили эпидемии оспы и кори. И лишь полторы сотни лет на останках мертвого города стоял редкой красоты деревянный православный храм во имя Спаса Нерукотворного.

Не брали его ни время, ни пожары, ни лихие люди. Взяли лишь ученые – в начале 1970-х годов уникальная, единственная сохранившаяся за Уралом деревянная шатровая церковь была разобрана и перевезена  в Новосибирск – в музей под отрытым небом под Академгородком. Храм был спасен от разрушения, но, увы, потерян для Якутии. Сотворил деревянное чудо Индигирки в 1700 году местный зодчий-самоучка Андрей Хабаров, а любовались им многие известные путешественники. К примеру, лицейский однокашник Александра Пушкина Федор Матюшкин. Но об этом - особый рассказ... 

Причалив в месту, где некогда стоял город, мы помянули всех тех, кто своим непростым трудом и радением приращивал Индигирку к великой России. А потом река вновь позвала нас вперед.