Mobile menu

 

 

 

Английский путешественник Петри Ватсон, изучавший Страну восходящего солнца в начале прошлого века, в итоге пришел к парадоксальному, но, очевидно, правильному выводу: «Если вы пробыли в Японии шесть недель, вы все понимаете. Через шесть месяцев вы начинаете сомневаться. Через шесть лет вы ни в чем не уверены».

Чем больше видишь, тем меньше знаешь

В этом смысле нам повезло – мы пробыли в Японии только шесть дней, покинув ее в состоянии наивных дилетантов, не успевших впасть в сомнения и не утративших смелость публично делиться своими наблюдениями и оценками.  С другой стороны, первые впечатления все-таки принято считать наиболее сильными и яркими, что может как-то компенсировать их поверхностность. С этой преамбулы и начнем наш репортаж.

Я, конечно, знал, что Япония достаточно гористая страна, но не предполагал, что настолько. Скоростной поезд синкансэн, стремительно «взлетев» с вокзала Ниигаты, почти тут же нырнул в тоннель, и весь наш дальнейший путь до Токио процентов на семьдесят, а то и больше, проходил под землей.  Пересекая самый большой японский остров Хонсю от западного побережья к восточному, мы лишь перед очередными станциями на несколько минут выныривали на поверхность, остальные же «просветы» были столь коротки, что часто не получалось сделать даже единственный кадр. Конечно, в фотосъемку вмешивалась еще и скорость движения поезда – 330 километров пути с десятком остановок, высадкой и посадкой пассажиров синкансэн преодолел за два часа. Такому результату могла бы позавидовать хорошая гоночная машина. При этом точность расписания выдерживалась до секунды, и ее можно было проверять по светящемуся над выходом табло. Сияющий чистотой двухэтажный вагон с кондиционерами, мягкими удобными креслами, откидными столиками, телефоном скорее казался салоном суперсовременного авиалайнера, да и ощущение движения по идеально уложенным рельсам больше напоминало полет.

Для нас все это казалось чудом техники и комфорта, а для равнодушно дремавших рядом японцев – заурядной обыденностью – первая линия синкансэна на их островах вступила в строй   еще в далеком 1964 году. Услышав эту цифру, я невольно задумался: насколько же Россия отстала от них со своими дорогами?

Второй раз подобная мысль пришла в голову, когда мы, уже на автобусе, выехали на шоссе – вид из окна на магистраль с ее идеальными ограждениями, шумогасителями, эстакадами и разводками напоминал какой-то неземной, космический пейзаж. Недаром еще три десятилетия назад фантастический город будущего для фильма «Солярис» Андрей Тарковский снимал именно в окрестностях Токио.    

Но за время нашего недолгого путешествия все же больше произвели впечатление не сами высокие технологии, необычные инженерные и конструкторские решения, компьютерные изыски, а их сочетание с многовековым укладом жизни и образом мышления хозяев островов. По их собственному утверждению, как в природе существуют четыре времени года, так и в японском сообществе гармонично сочетаются четыре его определяющих - традиции, искусства, ремесла и технический прогресс.  А потому нынешний классический брэнд Японии – это синкансэн на фоне Фудзиямы в пору цветения сакуры с девушкой в кимоно на переднем плане.    

Лабиринты столицы Эдо

Еще одна из особенностей японцев – перенимать все лучшее не только у ближних, но и у самых дальних соседей и внедрять в собственную жизнь, адаптируя, улучшая и продвигая её вперед. К примеру, письменности и религия пришли сюда из Китая и Индии, система образования и основные принципы государственного устройства – из Америки, многие технические идеи и формы организации труда – из Европы и бывшего Советского Союза. Но ни у кого не повернется язык назвать все это заимствованным – настолько оно выглядит по-японски. Вот и 330-метровая ажурная телебашня в центре Токио хоть и является почти копией Эйфелевой, но все же отличается от своей парижской близняшки каким-то восточным колоритом.

Скоростной лифт возносит нас на 150-метровую отметку смотровой площадки японского Эйфеля, и весь 11-миллионный Токио открывается с высоты птичьего полета. Зрелище поразительное: гигантские разноцветные и разноликие небоскребы уходят своими стволами куда-то вниз, в расщелины узеньких улиц. Сверху хорошо видно, что какой-то стройной геометрической системы застройки столицы не существует, по крайней мере, ее центра. Позже японцы подтвердят: это действительно так, и термин «каменные джунгли» подходит Токио больше, чем всем другим мегаполисам мира. Многие незначительные улочки здесь просто не имеют названий, заканчиваются неожиданными тупиками, и самостоятельно отыскать нужный адрес без знания языка подчас бывает просто невозможно.  А «виноват» в этом сёгун Токугава, который в 1603 году перенес столицу Японии из императорского Киото (стремясь уменьшить его влияние) в небольшую рыбацкую деревушку Эдо и принялся усиленно ее отстраивать. При этом Токугава мыслил не как архитектор, а как воин – чтобы потенциальный враг не смог одним стремительным броском захватить стоящий в центре города дворец правителя, к нему не должно вести ни одной прямой улицы, а напротив – все они должны быть максимально извилисты, запутаны и непредсказуемы.  Предусмотрительность сёгуна оказалось излишней – за все время существования столицы Эдо, переименованной в 1868 году в Токио, её «штурмовали» только землетрясения и американские бомбардировщики времен второй мировой войны, но эхо градостроительного принципа Токугавы ощущается до сих пор. Днем позже нам предстояло еще раз получить этому подтверждение с помощью собственных ног – во время прогулки по императорскому саду с его мощными каменными станами, наполненными водой рвами и неожиданными поворотами ведущей к дворцу старинной мостовой.

Со смотровой площадки телебашни, почти у самого ее подножия нам удалось разглядеть среди суперсовременных зданий крышу старинного буддийского храма, а рядом с ним – небольшое кладбище, невесть как сохранившееся в центре столицы. Естественно, появилось желание его посмотреть. И вновь впечатлила идеальная ухоженность почтенных по возрасту надгробий и то, с каким достоинством и уважением, воскуривая благовония и еле слышно шепча молитвы, отдавали дань памяти усопшим немногие посетители погоста.

Заглянули мы и в старинный храм, где как раз под удары барабана и звуки флейт начиналась полуденная служба. Любому вошедшему, в том числе и иностранцу, не возбранялось занять место хоть в самом первом ряду стоящих неподалеку от алтаря стульев.  Мы, конечно, не стали злоупотреблять толерантностью хозяев, расположились подальше и на полчаса погрузились в незнакомую для нас, таинственную и влекущую атмосферу буддийского священнослужения. 

Запомнилось, как в самый первый день нашей поездки, заглянув в смешенный привокзальный магазинчик, один из моих коллег посетовал: «Проблема тут не столько в том, что не знаешь их языка, сколько в том, что не представляешь: что же именно находится перед тобой в витрине».  Действительно, даже взяв в руки очередную красивую коробку, вы порой не в силах определить, что же с таким изяществам в ней упаковано -- специфические деликатесы со дна морского, оригинальные восточные сладости, корм для любимых животных или ритуальное изделие для похорон. Похожа ситуация и в ресторанах: хотя меню сопровождается цветными фотографиями, по внешнему виду блюд не всегда можно «вычислить» все их составляющие и таящиеся внутри сюрпризы. Есть свои нюансы и в пользовании общественным транспортом. Поэтому в первые дни в Японии без хорошего гида – как без рук. 

Особенности электронного рая

Наверное, программа ни одной из туристических групп, особенно российских, не обходится без визита в Акихабару – так называется квартал в Токио, где продаются электротовары и электроника.  Это множество супермаркетов, магазинов и магазинчиков с полным основанием можно назвать электронным раем, поскольку если вы здесь не найдете того, чего желаете, то его просто не существует в природе. 

В многоэтажном торговом центре, где нам удалось побывать, каждый огромный по площади этаж отведен чему-то одному – телевизорам, компьютерам, ноутбукам, цифровым фотоаппаратам, мобильным телефонам. Можно представить, каков там выбор. Но есть одно «но», которое важно не проглядеть – практически все товары рассчитаны на напряжение 110 вольт, а клавиатуры и пульты адаптированы под японский и латинский алфавиты.  Для изделий, рассчитанных на вывоз (в том числе и в Россию) существуют один-два небольших специальных магазина, но отыскать их в огромной электронной империи очень непросто.

Количество покупателей здесь подстать ассортименту – оно просто огромно – сплошной поток, состоящий по большей части из молодежи. И такой наплыв легко объясняется – многие вещи продаются в Акихабаре со скидками, в том числе и довольно солидными. Принцип прост: как только на прилавках появляется самая последняя и самая модная марка, все предыдущие тут же значительно падают в цене, иногда – в десяток раз. Поэтому люди с не очень толстым кошельками стараются не покупать приглянувшиеся им модели до тех пор, пока не появится еще что-то более модное.   

Находясь в Японии, конечно, нельзя не отметить, что любой житель ее страны, даже сельский, буквально окружен компьютерами, автоматами, производственной и бытовой электроникой. В большинстве случаев это, конечно же, очень удобно, как, например, общение с автоматами по продаже билетов, которые принимают и опознают монеты любого достоинства в любом сочетании и аккуратно выдают сдачу. Или автоматические двери, эскалаторы, бегущие дорожки, торговые автоматы, навигационные системы на автомобилях. Сегодня Япония по этой части явно впереди планеты всей, и изобретательность ее разработчиков порой доходит почти до анекдота. Пример тому – унитаз со специальной компьютерной программой и пультом управления на подлокотнике в каждом номере отеля «Нью Отани», где нам довелось остановиться.

Хлопок одной ладонью

Среди известных в дзэн-буддизме загадок есть такая: «Как звучит хлопок одной ладонью?». Легенда утверждает, что искавший на нее ответ юноша долго перебирал все существующие в природе звуки, пока на него не снизошло озарение: «Да ведь это звучание тишины!..»  Вспомнилось это потому, что в нынешней урбанизированной, переполненной техникой и механизмами стране, как ни странно, довольно часто можно услышать этот самый «хлопок одной ладонью». 

К примеру, оказалось, что в нашем сорокаэтажном отеле достаточно открыть на одном из этажей  обычную дверь с  надписью «Японский сад», чтобы в специально оставленном довольно большом по площади внутреннем дворе  действительно попасть в самый настоящий  сад  с живописными соснами, прудом с живущей при нем цаплей и стаями рыб, мостиком над искусственной рекой с видом на водопад.  И почти звенящей тишиной, неизвестно как созданной и сохраненной внутри не смолкающего днем и ночью гигантского мегаполиса. Вот тебе и каменные джунгли!..

Став детьми современной цивилизации, японцы остаются детьми природы и древних традиций. И праздники их в большинстве своем «привязаны» не как у нас к политическим и историческим датам, а к каким-то природным циклам, возрастным особенностям человека, событиям религиозного календаря.  Например, прибыв в Токио в день осеннего равноденствия, мы с удивлением обнаружили, что этот день, как и аналогичный ему весной, издавна считаются выходными.  Десятью днями раньше было еще одно торжество – всенародное любование полной луной, которая, оказывается, считается самой красивой в году именно в середине сентября.  А что уж говорить о «всенародных» выездах   целых фирм и предприятий на природу в пору цветения сакуры – не на развеселые пикники в нашем понимании, а на многочасовое коллективное созерцание цветущих вишен.

Кстати, так же принято восторгаться и цветущей сливой, персиком, священнодейственно добавляя их лепестки в крошечные рюмки сакэ. Или чего стоит многочасовое восхождение ночью с фонариками в руках на Фудзияму с тем, чтобы на ее вершине торжественно встретить восход солнца.  Многие праздники посвящены детям – день мальчиков, день девочек, день обретения имени, «взрослой» одежды и прически.  Дети вообще в Японии на особом счету, но об этом надо рассказывать отдельно.    

Еще до поездки я прочитал фразу одного востоковеда: «Японец рождается синтоистом, женится христианином, а покидает мир буддистом». Естественно, оказавшись на месте, я попытался получить тому личные подтверждения или услышать ответ от самих жителей Страны восходящего солнца. И утвердился: это действительно так.  В детские и школьные годы японцы в основном участвуют в более близких по духу и возрасту синтоистких, то бишь языческих, ритуалах. Затем в молодости, отдавая дань моде, многие венчаются в христианских храмах, которых сегодня в Японии более шести тысяч. Буддизм как религия с его созерцательностью и философичностью более соответствуют зрелости.

Конечно, время приглушает некоторые традиции, не все молодые нигилисты им следуют, но все же верования, обряды и заветы предков и сегодня живут в массовом сознании урбанизированного общества.     

Один день в обществе всей планеты

Перед открытием «ЭКСПО-2005» в городе Нагоя некоторые скептики предрекали очередному всепланетному смотру если не полный, то вполне ощутимый провал. Их аргументация выстраивалась на том, что в эпоху Интернета с его возможностями мгновенного обмена информацией  всемирная выставка просто теряет смысл. Зачем, мол, ехать за тридевять земель, тратить время и деньги, если все самое передовое и интересное можно увидеть, не выходя из дома, на экране собственного компьютера.

К счастью, подобные «оракулы» оказались неправы – желание «пообщаться» с высшими достижениями человечества «в реале» на сей раз все же победило виртуальность, и по посещаемости «ЭКСПО-2005» превзошла все прогнозы, приняв за полгода вместо ожидаемых 15 миллионов более 22 миллионов человек. Причем ежедневное количество посетителей увеличивалось по нарастающей -- с 40 тысяч в апреле до 190 тысяч в сентябре. Приятно осознать, что к такому наплыву любознательных японцев (а они раскупили 95% всех проданных билетов), мы имели самое непосредственное отношение. Как известно, главным «магнитом» выставки стала голова Юкагирского мамонта, привезенная из Якутии.  Интересен был и российский павильон в целом, который в рамках общего девиза «Мудрость природы» раскрывал одну из наиболее сложных тем – «Гармония ноосферы».

Приехав на «ЭКСПО» в день закрытия 25 сентября для участия в официальных «проводах» нашего мамонта на родину, мы стали свидетелями даже не паломничества, а настоящего столпотворения. Все два с половиной километра пешеходной эстакады шириной в 25 метров, соединяющей 130 павильонов стран-участниц, представляли из себя непрерывный людской поток.

И только для того чтобы в течение нескольких секунд проехать на ленте транспортера мимо застекленного холодильника с головой мамонта внутри, люди отстаивали в очереди до шести часов.  Причем не бесплатно, а заплатив за входной билет по сорок с лишним долларов. По степени «труднодоступности» с нашим доисторическим слоном конкурировали лишь напичканные современной супертехникой павильоны известных фирм «Тойота» и «Хитачи», куда тоже занимали очередь с первыми лучами солнца.  И надо отдать должное японцам: никто из них не возмущался, не пытался как-то сократить путь в бесконечных очередях, лишь самые находчивые, прихватив спальники и надувные матрацы, располагались на них у заветных входов и касс.  Примечательно, что довольно многие, уже зная по прессе, какой людской муравейник и какие сложности ожидают их на «ЭКСПО», все равно взяли с собой детей, привезли на колясках инвалидов и стариков, дав им возможность поучаствовать в грандиозном событии. Недаром кто-то из иностранных экспертов подчеркнул, что высшую оценку на «ЭКСПО» он бы поставил не кому-то из ее официальных участников, а рядовым японским посетителям, их удивительной любознательности и тяге к знаниям, ко всему новому и неожиданному.

Запомнилось и нам, с каким неподдельным интересом рассматривали и осторожно трогали руками молодые и пожилые японцы российский космический челнок «Клипер», космолет «Геофизика», макет актуального в свете последних природных катаклизмов ноосферного дома, что «в огне не горит и в воде не тонет». И если некоторым западным обозревателям российская экспозиция с ее ноосферой показалась «слишком умной» и «недостаточно развлекательной», то сами хозяева выставки поставили наш павильон в число пяти наиболее интересных.      

Получив с помощью заботливых кураторов бейджики сотрудников «ЭКСПО» и вместе с ними возможность кое-где миновать очереди, мы тем не менее к вечеру, переполненные впечатлениями, находились и настоялись так, что мечтали лишь поскорее добраться до скоростного поезда и перенестись в его мягких креслах в Киото – древнюю столицу Японии.   

Рандеву на улице гейш

Еще до поездки в Японию я помнил, что в одном из кварталов Киото, носящем название Гион, со старинных времен сохранилась улица гейш. А перед самым вылетом мне довелось прочитать только что вышедшую в России книгу «Мемуары гейши». Естественно, после всего этого, оказавшись в Киото, грех было не попытаться отыскать подобную достопримечательность.  Поэтому, побывав с утра в Императорском дворце, знаменитых Золотом и Серебряном павильонах, я к полудню определил нужное направление по карте, остановил такси и произнес два ключевых слова: «Гион»  и «гейша».  Этого оказалось достаточно: водитель понимающе улыбнулся, закивал головой и включил счетчик.

Улица действительно выглядела очень почтенной по возрасту – извилистой и узенькой, с традиционными деревянными домиками и красными бумажными фонарями в восточном стиле. И даже вход на нее был оформлен в виде старинных ворот, резко контрастирующих с современными зданиями, напротив. Едва миновав эти ворота, я понял, что оказался в нужное время в нужном месте – одна из сторон улицы была на протяжении целой сотни метров заполнена людьми с фотоаппаратами и видеокамерами. В разноликую и преимущественно мужскую толпу были густо вкраплены явные профессионалы с мощными камерами и оптикой. По несколько подуставшему их виду было понятно, что эти «папарацци» давно и настойчиво кого-то ждут. Впрочем, понятно кого они могли тут ждать – только гейш или гейшу. Воспользовавшись вежливостью японцев и выбрав точку поудачней, я тоже застыл в ожидании.

Как утверждают путеводители, сегодня на всю Страну восходящего солнца приходится только восемь тысяч гейш, а на Киото, соответственно, около пятисот, поэтому большинство жителей современной и древней столиц, не говоря уже о провинции, видели жриц любви только на телеэкране. Жизнь этих утонченных и интеллектуальных красавиц с набеленными лицами и алыми губами, как их еще называют, «живых произведений искусства» протекает очень закрыто. Общение с гейшей, услаждающей музыкой, беседой, чайной или другими церемониями, могут позволить себе только посетители очень дорогих закрытых ресторанов и элитных клубов. И не надо путать гейш с «ночными бабочками» -- специальный закон давным-давно запретил им оказывать гостям определенные услуги, так что при всей их сексуальности – никакого секса на производстве. А потому профессия гейши сегодня – очень уважаема и престижна, о ней мечтают многие девочки. Но, говорят, даже выдерживая очень сложные вступительные экзамены в школы гейш, до конца обучения доходит лишь одна девушка из десяти.

Я уже потерял терпение и начал потихоньку поглядывать на ворота, когда из противоположного конца улицы вдруг донеслась какие-то звуки, всколыхнувшие толпу, и невесть откуда появилась красочная процессия. Впереди с чем-то вроде штандартов чинно вышагивало несколько мужчин, за ними плыла полная достоинства матрона солидных лет в алом наряде, видимо, главная наставница, а уже за ней мелкими шажками неслышно двигались белоликие девушки в разноцветных кимоно с прическами, напоминавшими сложные произведения искусства. 

Защелкали затворы камер, засияли блики вспышек, а они шли как ни в чем не бывало, словно фарфоровые куклы, и лишь порой чуть-чуть улыбались уголками рта. По случаю чего состоялся 26 сентября в Гионе этот парадный выход, я так и не узнал, но этот день причислил меня к немногим счастливчикам, воочию видевшим живых гейш.

Чио-Чио-сан с мобильником

Особым контрастом на фоне гейш выглядела стоящая напротив японская девчонка с мобильником-фотокамерой в руках, пытавшаяся тоже зафиксировать средневековых красавиц. Своими ярко выкрашенными волосами, бунтарской прической, очевидно модным, но нелепым в 25-градусную жару воротником из искусственного меха она, пожалуй, бы, не выделилась в толпе наших российских подростков. А вот тут смотрелась как вызов, собирая на себе осуждающие взгляды многих матрон. И еще раз подтверждала вывод о том, что японцы не любят выделяться в толпе и обществе.  И в столичном Токио, и в провинциальном Ниигата люди на улице были одеты одинаково скромно и незатейливо, часто даже совсем не по погоде, а по принципу: что у меня есть, то и ношу.

При этом – никаких голых животов, влекущих вырезов и разрезов, бросающихся в глаза украшений. Порой даже не верилось, что ты находишься в одной из самых богатых стран мира. Выделялись лишь чиновники – своими белыми воротничками и галстуками, но это опять же была униформа.  К последней, кстати, у японцев особые пристрастия: в форму и белые перчатки облачены все водители такси и автобусов, ремонтники, техники и уборщики, в форме – продавцы магазинов, работники отелей, ресторанов, музеев, своя форма – в детском саду и у школьников в каждой гимназии.     

Как и бросающуюся в глаза одежду, здесь не принято демонстрировать и свои эмоции, чувства. К концу поездки мы вспомнили, что, кажется, за все эти дни так и не увидели на улице ни одной целующейся парочки. Говорят, в том же Токио у молодежи где-то и есть свои места для «тусовок» – более свободного общения, но нам за неделю они не встретились.  А вот уж кто в Японии «отрывается по полной», так это дети. Насколько вежливыми и тактичными выглядят сами взрослые японцы, настолько невоспитанными и неуправляемыми – их маленькие чада. Объясняется это тем, что детей фактически воспитывает не семья, а общество. В родном доме до пяти лет им позволено практически все, но, выйдя за его порог, юный шалопай тут же начинает получать замечания от каждого встречного, выслушивать многословные поучения и советы старших, и в результате к окончанию школы становится вполне воспитанным гражданином.  Мудрость этой системы, считают сами японцы, заключается в том, что у них человек выплескивает все свои эмоции и глупости в самом раннем и безопасном возрасте, а не в момент совершеннолетия, как у нас, «вырываясь на свободу» из семьи.  Наверное, в подобной системе есть что-то резонное, но, признаюсь честно, у нас, непривычных, очень часто возникало желание отвесить подзатыльник какому-нибудь зарвавшемуся малышу, пинающему раритетную вазу в музее или размазывающему по столу в ресторане очередное не понравившееся блюдо. 

 Загадка монаха Соами

 Как бы ни терзали Японию за ее долгую историю войны, пожары и природные катаклизмы, в Киото на сегодняшний день с времен глубокой старины сохранилось без малого две тысячи синтоистских и буддистских храмов. Кому только в них не поклоняются! Довелось, например, забрести в храм, основанный еще в 790 году, главным сакральным символом которого является… свинья (но об этом я расскажу в отдельном очерке). И никому не приходит в голову иронизировать над столь непрезентабельной, на наш взгляд, святыней. А вот в соседних храмах точно так же уважительно почитают обезьяну, буйвола, льва…

Чтобы осмотреть все святыни и святилища Киото, а тем более хотя бы немного вникнуть в их сокровенный смысл – не хватит и целой жизни, не то что одного дня. Поэтому туристы спешат увидеть самое главное -- упомянутые Золотой (стены его действительно позолочены) и Серебряный павильоны, Императорский дворец, главные храмы.   И, пожалуй, никто не минует не столь сиятельную и внешне эффектную, но самую главную достопримечательность Киото – сад камней Рёандзи (Миролюбивого дракона). Его создал более пятисот лет назад монах по имени Соами.  Пятнадцать темных камней расставленные на площадке из белого гравия и символизирующие острова в океане, расположены так, что из любой точки обзора бывают видны только четырнадцать из них.  Пятнадцатый всегда спрятан за каким-то другим камнем.  В качестве ответов на философскую загадку время накопило немало различных предположений, но мне из услышанного ближе всего такое: как бы нам ни казалось, что наш глаза видят все окружающее, в жизни всегда есть ускользающий от взора «пятнадцатый камень». Несомненно, такой камень, а скорее – великое множество «камней» Японии так и остались невидимыми для меня за четырнадцатью подвластных зрению «островами». И с этим законом мудрого монаха Соами ничего не поделать.

 

 

New layer...
New layer...
New layer...