Mobile menu

 

 


И на солнце есть пятна: излучавшие стиль и надежность часы, украшавшие номер отеля в Киото, вдруг взяли и сломались, как какой-нибудь заурядный будильник в сельской гостинице. Не ожидавший такого подвоха от чуда современной электроники, я слишком поздно заметил, что время на циферблате остановило бег. Конечно, тут же выскочил на улицу, но экскурсионного автобуса уже давно и след простыл. Прокляв себя последними словами, я с горечью осознал, что знакомиться с древней столицей Японии теперь придется в одиночку. В этот печальный момент и в голову не могло прийти, что, оказывается, на самом деле мне только что улыбнулась удача.

 

Свинья, подложенная фортуной

Отстав от организованной группы, я начал перемещаться по Киото вопреки всем законам туристской логики и, на удивление, через пару часов случайно стал свидетелем редкостного зрелища – парадного выхода гейш в старинном квартале Геон. Буквально в двух метрах от меня эффектно продефилировало десятка полтора таинственных красавиц, и это при том что подавляющему большинству японцев, как утверждает статистика, за весь свой век не удается увидеть живьем хотя бы одну-единственную настоящую гейшу. 

А потом я забрел в странный синтоистский храм, ворота которого в отличие от множества им подобных охраняли не традиционные мифические собако-львы, а самые натуральные… свиньи. Точнее, кабаны. Естественно, высеченные из камня.  Внутри же храма царило, можно сказать, стопроцентное свинство.  Каких только размеров и цветов хрюшек тут не было!  От совсем крошечных нефритовых и керамических талисманов – до внушительных монументов, струящих прозрачные струи фонтанов и пристально взирающих откуда-то сверху клыкастых вепрей.

Видимо, я попал в храм в неурочный час, и он был практически пуст.  Зашедшие следом за мной два японца торопливо омыли святой водой от хрюшек руки и лица, приветливо улыбнулись и тут же поспешили удалиться.  Попытавшись как-то удовлетворить свое любопытство, я обратился к единственному служителю, стоящему за прилавком с талисманами, но, увы, даже мой примитивный инглиш оказался для него слишком сложным. Вместо ответа он протянул мне листочек бумаги с несколькими абзацами текста на английском языке и пояснил жестами, что это, мол, как раз для таких, как ты. Пробежав текст глазами, я только и понял, что храм связан с неким японским вельможей и его путешествием в 769 году.

Сунув листочек в карман, чтобы на досуге обстоятельно изучить с помощью словаря или переводчика, я еще немного покружил по храму, в соответствии с канонами синто дернул несколько раз за свисающий сверху канат, будя колокол и призывая духов, сообщил им свои желания и тихо покинул свиную обитель. В тот момент я и не подозревал, что оказавшийся на моем пути святилище во славу кабана – единственное не только среди более двух тысяч храмов и кумирен Киото, но и вообще в Стране восходящего солнца.   

Во время путешествия по Японии, перенасыщенного множеством впечатлений, руки до листочка так и не дошли. Потом он долго ждал своей очереди в России. Но с наступлением Года свиньи я был просто обязан поведать читателям таящуюся в нем историю, а потому обратился к коллеге, хорошо знающей английский язык. Она вполне донесла до меня общий смысл происшедшего в том самом 769 году, но, увы, неточная английская транскрипция имен и названий в тексте явно не совпадала с японскими оригиналами, создавая эффект «испорченного телефона». Только через две недели с помощью книг о средневековой Японии и длительного поиска в Интернете, удалось, наконец, выяснить «ху из ху» в этом запутанном историческом детективе. 

 Свинья за пазухой монаха

Итак, за несколько десятков лет до упомянутой даты на японские острова, где процветал языческий культ синто, пришел буддизм. «Принесли» его с собой из Кореи и Китая странствующие монахи. Как христианство в Киевской Руси, буддизм поначалу захватил души правящей элиты. Особенно истовым его поклонником и покровителем оказался император Сёму, построивший в тогдашней столице Нара огромный храм Тодайдзи с гигантской статуей будды Вайрочаны, на которую ушло 500 тонн меди и почти полтонны золота. Впав в религиозный экстаз, Сёму отрекся от престола в пользу своей дочери Кокэн.  Она же пошла еще дальше, проникнувшись особой любовью не только к новой религии, но и к одному из ее ярых и ярких апостолов – образованному, самоуверенному и красивому монаху Докё. Ненадолго уступив власть императору Дзюннину, ушедшая было в монастырь Кокэн вновь вернулась на трон под именем Сётоку. И, конечно же, в сопровождении Докё, для которого тут же был придуман особый титул «министра-священнослужителя», а через какое-то время и вовсе «императора учения Будды».  Забыв поговорку «на Бога надейся, а сам не плошай» и превратив жизнь в стране в сплошной религиозный праздник, сладкая парочка с каждым днем все сильней и сильней разваливала Японию. Недовольство подданных росло, но, вопреки ему, росли и амбиции зарвавшегося Докё. И в один прекрасный день он вдруг заявил, что ему намедни явился бог (но не один из новоявленных будд, что было бы, наверное, менее авторитетно), а столетиями почитаемый японцами синтоистский Хатиман из древнего храма Юса на острове Кюсю. И вот этот самый Хатиман будто бы изрек, что Сётоку должна немедля уступить трон Докё, правление одного которого и сможет обеспечить стране процветание…   Это заявление неприятно удивило даже императрицу, не говоря уже о царедворцах, что вели императорскую родословную от богини Вселенной Аматэрасу и совсем не желали причислять к ее отпрыскам выскочившего «из грязи в князи» монаха. И тогда императрица повелела проверить правдивость слов своего фаворита – отправить на Кюсю придворного Вакэ Киёмаро, чтобы тот на месте задал божеству прямой вопрос и получил прямой ответ.  

Сказано – сделано, и Вакэ отправился в неблизкий путь по суше и морю. Пока он путешествовал, Докё не терял времени даром. Он не только назвал именем Вакэ один из уездов, но и постарался облагодетельствовать весь его род. Увы, напрасно. Хроники не описывают «очную ставку» в деталях, но великий бог Хатиман, покровительствующий императорской династии, посредством жрецов высказался категорически против самозванца. А Вакэ Киёмаро оказался порядочным человеком и все дословно передал императрице.  Докё проглотил пилюлю и больше не покушался на трон, но сумел-таки отомстить Вакэ, найдя какой-то повод и отправив его в ссылку в самый дальний конец всё того же острова Кюсю. Правда, через год императрица умерла, и сам Докё был изгнан из дворца и столицы…

Но причем же тут свиньи?!

Да притом, что посланниками бога Хатимана были не какие-нибудь там изящные голубки или грациозные олени, а самые что ни на есть отъявленные свиньи. Наверное, потому, что кроме императоров он покровительствовал еще и воинам, земным воплощением Хатимана считались дикие кабаны, олицетворявшие силу и храбрость многих богов войны от скандинавского Одина до римского Марса.

Уже сам по себе случай защиты богом императорской избранности мог бы стать поводом для строительства храма во славу Хатимана, но этому, оказывается, способствовал и еще один замечательный факт.

Оскорбленный и униженный (а к тому же невыносимо страдающий от многолетней боли в ногах) Вакэ Киёмаро, направляясь в дальнюю и глухую префектуру Кагосима, по пути решил сделать крюк и снова посетить храм Юсы, чтобы не только поклониться Хатиману, но и сообщить божеству, как несправедливо с ним обошлись. Для этого Вакэ пришлось высадиться с корабля задолго до места назначения и предпринять длительную поездку по суше. Так вот, когда до храма оставалось примерно сорок километров, из окрестных лесов вдруг вышли и направились прямо к Вакэ целых три сотни кабанов. Конечно, при виде такого количества клыкастых вепрей Киёмаро пережил несколько тревожных минут, но кабаны якобы миролюбиво окружили его повозку и в качестве почетного эскорта сопроводили до самого храма.  А когда Вакэ ступил на порог святыни, то вдруг обнаружил, что боль в его ногах исчезла. Как выяснилось, навсегда.

Всего через тысячу с небольшим лет благодарные потомки оценили гражданский подвиг придворного – профиль Киёмаро украсил одну из самых мелких монеток, а в Киото появился упомянутый храм. Молитвы в нем следует возносить тем, кого (как Вакэ) чем-то обидела судьба, или тем, кто хотел бы оказаться под покровительством небес в дальних и непростых путешествиях. Ну и, конечно, с особой радостью под собственные своды храм принимает прихожан и гостей, родившихся в Год кабана. Если вы относитесь к их числу, имейте это в виду при посещении Киото. И не забудьте оставить  в специальном месте храма, под навесом, дощечку со своими просьбами к необычному божеству с пятачком. Желательно, чтоб эти пожелания были записаны   японскими иероглифами...