Mobile menu

 

 

 

Наверное, многие из мальчишек, зачитываясь в детстве Киплингом, мечтали в живую шагнуть на страницы знаменитой «Книги джунглей», оказаться рядом с Маугли и его друзьями, пройти по улицам таинственного, затерянного в тропических лесах мертвого города… Мечтал об этом и я.  И когда осенью 2007 года появился шанс посетить Камбоджу, согласился, не раздумывая. 

 

Оберег от патриарха

«А причем здесь Камбоджа, – скажете вы, – ведь Киплинг жил и слагал свои знаменитые истории в Индии».  Да, он жил в Индии, и эта страна хранит немало легенд и чудес, но именно во время посещения Камбоджи, а точнее – её древней столицы Анкор Вата у Киплинга и родилась идея «Маугли». А сюжет с мертвым городом, сокровища которого хранит говорящая кобра, он «подсмотрел» и «подслушал» в стенах вполне реальных храмов упомянутого Анкора.

Согласитесь, уже из-за одного этого стоило подняться на крыло, провести в воздухе без малого сутки   и, описав огромное полуокружье (Якутск—Москва—Эмираты—Сингапур—Пном-Пень), приземлиться в нынешней столице бывшей Кхмерской империи. Это путешествие стало возможным благодаря медиагруппе «Вся Россия», которая, установив контакт с Министерством печати Королевства Камбоджи, получила приглашение на дружеский визит и, в свою очередь, пригласила туда нас – редакторов, ведущих региональных и московских газет и телекомпаний.  Поначалу желающих было много, но, заглянув в Интернет и обнаружив, что температура в окрестностях Пном-Пеня упорно держится у отметки плюс сорок градусов, а сезон тропических ливней, длящийся полгода, никак не хочет заканчиваться, некоторые коллеги призадумались. Определенные размышления навевали и интернет-сообщения недавних лет о печальном наследии режима Пол Пота – якобы почти полностью заминированных джунглях, постреливающих из них партизанах и целом веере тропических болезней от малярии до чумы.  Да и сама программа поездки не обещала милое кое-кому возлежание на пляже кверху брюхом, а предполагала длительные пешие экскурсии и восхождения. В результате в группе осталось 15 самых неисправимых романтиков и любителей приключений.  Но и это число стало рекордным – оказалось, что Камбоджа еще никогда разом не встречала столько руководителей российских СМИ.  А многие из нас, в свою очередь, оказались первыми журналистами, попавшими в Камбоджу из своих республик и областей. Поэтому внимание к нам было огромное. 

В первый же день под прицелом камер всех телеканалов страны нас принял Председатель Национальной Ассамблеи Хенг Самрин – второе лицо королевства. Наверное, принял бы и король, но он находился в Китае.  Потом были встречи с министрами печати, туризма, культуры и искусств, коллегами-журналистами. Оказались мы и в святая святых – в храме резиденции главы буддистов Камбоджи, где сам патриарх (именно так звучит его титул) Тэп Вонг провел для нас специальный обряд и лично благословил каждого, вручив святые обереги. После этого россиянам уже нечего было бояться – все местные божества оказались на их стороне.       

 

Апофеоз Пол Пота

Впрочем, один раз нам стало по-настоящему страшно. Во время посещения секретной тюрьмы Туол Сленг, превращенной в музей геноцида так называемых «красных кхмеров», правивших страной с середины семидесятых до начала восьмидесятых годов. С той поры имя Пол Пота, уничтожившего едва ли не треть собственного народа (около двух миллионов из семи живших тогда сограждан) стало нарицательным в мире. Через тюрьму Туол Сленг прошло семнадцать тысяч узников, из которых чудом спаслись только шестеро. 

Экскурсия сюда – не для слабонервных – в камерах сохранены и засохшие лужи крови на полу, и полный набор орудий пыток, до которых не додумались даже средневековые инквизиторы.  Провозгласив в одной из своих нечеловеческих доктрин, что любые лишения и страдания делают человека лучше, «красные кхмеры» официально признали пытки методом перевоспитания и тщательно документировали весь свой садистский конвейер, к тому же сопровождая записи фотоснимками. Смотреть на такие «документы» без содрогания просто нельзя.  Как и на мемориальную ступу на «Полях смерти».  В этой стеклянной башне   выставлены свидетельства массовых убийств – восемь тысяч человеческих черепов, собранных на окрестных «полях».  Впервые увидев башню на снимках еще до поездки, я тут же вспомнил запавшую в память с детства, пугающую картину Верещагина «Апофеоз войны».  Но теперь могу сказать, что черепа на холсте, оставленные в степи завоевателем Тимуром, – лишь бледная тень «апофеоза» Пол Пота.

У нас долго не любили рассказывать, что эти немыслимые жертвы были принесены во имя построения в Камбодже очередного «коммунистического рая». Пол Пот, взращенный французскими коммунистами, вернувшись после учебы в Париже на родину, решил создать «государство простых крестьян», состоящее из коммун, обеспечивающих самих себя необходимым минимумом пищи, одежды и благ.  Но в отличие от своих нерешительных западных товарищей по партии и медленно двигающихся к «светлому будущему» коммунистов СССР и Китая, Пол Пот решил действовать быстро и жестко.  В его обществе не оказалось места не только интеллигентам, ученым, рабочим, торговцам, верующим, но и «их» городам. После прихода красных кхмеров к власти двухмиллионный Пном-Пень уже через неделю опустел полностью, единственным работающим «учреждением» в нем осталась упомянутая тюрьма Туол Сленг. Все горожане были отправлены «на перековку» на рисовые поля, чтобы через какое-то время почти полностью погибнуть от непосильного труда или пули надсмотрщика, которую часто в целях «экономии» заменял удар мотыгой или дубиной.  Встретив поначалу «революционные преобразования» с восторгом, Советский Союз через какое-то время осознал, что за монстра растит извращённая коммунистическая идеология, и дал добро Вьетнаму на военное вторжение в Камбоджу. Пол Пот был свергнут, бежал в джунгли и там был предан собственным «братьями», посадившими его под домашний арест. Он умер в глухой деревушке и был бесславно кремирован на костре из старых автомобильных покрышек. Сегодня в Камбодже осознали и осудили эту черную полосу собственной истории, но печальные плоды ее пожинаются до сих пор – катастрофически не хватает врачей, учителей, инженеров. И потому на каждой встрече с нами многие с благодарностью вспоминали Россию, но не за косвенное порождение «верного последователя великого Сталина» Пол Пота, а за то, что уже после него в нашей стране получили образование около десяти тысяч кхмеров. Они сегодня и составляют костяк управленцев, специалистов и политиков.          

 

Третье пришествие ангелов

В архитектуре многих храмов, мостов и других старинных строений Камбоджи нельзя было не обратить внимание на один и тот же мотив – странных существ, куда-то тянущих змею.  Как нам рассказали, это иллюстрация одного из самых главных мифов кхмерского буддизма.  Когда-то в глубокой древности вечно воющие между собой ангелы и демоны мечтали взбить океан и получить из него напиток бессмертия. Это было не под силу ни одним, ни другим, и тогда добро и зло решили временно объединиться.  Обмотав гигантским змеем гору и ухватив его за оба конца, ангелы и демоны стали поочередно перетягивать змея из стороны в сторону и раскручивать гору, как мутовку. В результате океан был взбит подобно сливкам, и из него выделился эликсир бессмертия. Поначалу божественный напиток достался демонам, но ангелы сумели перехитрить их, выпить эликсир и получить неоспоримое преимущество в виде бессмертия. 

 

Думается, этот миф в какой-то мере служил иллюстрацией истории Камбоджи, а может, её и программировал. По крайней мере, силы добра и зла всерьез боролись здесь на протяжении многих столетий. Змея перетягивала к себе то одна, то другая сторона.  Когда-то, в IX—XIIIIXXIIIвеках государство кхмеров разрослось до огромной империи, включавшей в себя нынешние Лаос, Вьетнам, Таиланд и Бирму, и другие государства, оно было центром буддизма и местом паломничества для всего Юго-Востока Азии.  Столица империи оказалась в то время самым большим мегаполисом мира, здесь жило около двух миллионов человек, и, скажем Париж и Лондон выглядели тогда в сравнении с Анкором маленькими провинциальными городками.  Затем победили силы зла, империя была завоевана и порабощена соседями-сиамцами, и от нее остался лишь крошечный кхмерский осколок. Пытаясь спастись от агрессии, в 1430-х годах очередной король перенес столицу в сторону нынешнего Пном-Пеня. Прекрасные города и храмы с их парящими ангелами на века поглотили джунгли.  Но в 1860 году самый крупный в мире храмовый комплекс был вновь открыт для человечества французским натуралистом Анри Муо.  Анкор Ват стремительно обрел множество (насколько это было возможно то тем временам) паломников и восхищенных поклонников, но, спустя столетие, их поток вновь надолго оборвали демоны Пол Пота. 

 

В конце концов опять победили «ангелы», и Камбоджа в наши дни предстала перед миром во всем своем великолепии.  Как оказалось, тропические ливни хоть и сильные, но очень короткие и мгновенно сменяются ярким солнцем, не обезвреженных мин вблизи от туристских маршрутов давно уже нет, последние «партизаны» покинули джунгли еще в 1998 году, а малярия с помощью международных программ практически побеждена.  В нынешнем  (2007) году кхмеры надеются принять 2,3 миллиона туристов, и их немного огорчает, что среди такого множества путешественников число россиян не превышает десяти тысяч человек. Собственно, в этом и была одна из причин нашего приглашения: хозяева надеялись, что, увидев нынешнюю Камбоджу собственными глазами, мы расскажем о ней соотечественникам, заинтересуем их пока еще относительно заповедным и не истоптанным уголком Земли с уникальной историей, развеем многие живущие в Интернете «страшилки».

 

Тарантул на десерт

Пном-Пень хоть и столица Камбоджи, средоточие ее власти и деловой активности, но для настоящих путешественников этот миллионный мегаполис – лишь преамбула перед встречей с небольшим городком Сием Реап, где и находятся самые главные и самые манящие сокровища кхмеров.

Путь в Сием Реап на автобусе занимает пять часов, которые мы заполняем профессиональными журналистскими разговорами и разглядыванием картинок, проплывающих за окнами. Явно доминирует зеленый цвет – рисовые поля, островки джунглей, дома на сваях, крытые пальмовыми листьями.  И лишь на маленьких вокзальчиках, превращенных местными жителями в рынки, краски вспыхивают всеми цветами радуги.  Кроме целой россыпи овощей и фруктов (у половины мы даже не знаем названий), продавцы предлагают и свои специфические деликатесы в виде чем-то начиненных бамбуковых стеблей и разных букашек-таракашек.  Подтверждается тезис: в этой стране едят все, что растет, летает, плавает и ползает. Мои коллеги не без осторожности тянутся к фруктам, но я ищу глазами другое: еще перед поездкой вычитал, что западные СМИ официально признали самым экзотическим деликатесом в мире жареного тарантула по-камбоджийски. Он опередил даже знаменитую японскую рыбу фугу, дегустация которой, как известно, схожа с игрой в русскую рулетку. 

А вот и тарантул: прямо по груди продавщицы, видимо в целях рекламы, ползает огромный черный паук. На большом блюде рядом – целая гора его собратьев, как я понимаю, зажаренных в кипящем масле. Журналист в моей душе начинает отчаянно бороться с брезгливым обывателем и в конце концов побеждает. На доллар дают пару тарантулов. Но мне с лихвой хватит и одного. Зажмуриваю глаза и начинаю хрустеть паучьими лапками. Они чем-то

напоминают пережаренные куриные крылышки, но только очень острые. К концу «смертельного номера» собирается половина нашей группы, мужчины тут же наливают мне «для дезинфекции» хорошую порцию джина, а женщины сердобольно предлагают антибиотики. Чувствуя себя героем, принимаю и то, и другое.  Теперь я могу сказать каждому, что пробовал самое экзотичное блюдо на планете.

 

Джоконда от Байона

И вот мы, наконец, у цели – у входа в древнюю столицу и крупнейший сакральный комплекс планеты Анкор Том.  Мы будем перемещаться по нему двое суток, но все равно увидим только самое главное, поскольку в здешних джунглях таится около сотни старинных храмов, и общая занимаемая ими площадь – более двухсот квадратных километров. При этом никто не может утверждать, что обнаружены все храмы – их открывают и по сегодняшний день. Более того, несколько лет назад, к примеру, в одном из таких затерянных чертогов обнаружили целых тридцать статуэток Будды из чистого золота. Джунгли умеют хранить свои тайны, и, оказывается, достаточно всего трех лет, чтобы и в наше время любой дворец или храм полностью исчез в их объятиях.  Потому и у нынешних, и у самых давнишних хозяев Анкор Тома пила и топор всегда были самыми востребованными орудиями. 

 Здесь свои тайны не только у джунглей, но и зодчих, у творцов оставленной в камне истории.  Один из самых впечатляющих храмов – Байон – яркое тому подтверждение. Его венчают 54 башни, и на навершии каждой из них с четырех сторон в камне высечены лица.  Эти лики, на устах которых играет едва приметная загадочная улыбка Джоконды, говорят, воплощают облик буддистского божества – Бодхисаттвы сострадания Авалокитешвары, что смотрит на вас то ли скорбя, то ли тихо радуясь. Но в то же время много веков живет версия, что на всех башнях изображен никто иной, как король кхмеров Джаяварман VII, по чьему велению и был построен храм в конце XII века. А главное волшебство начинается здесь на закате. Освещаемые по очереди лучами уходящего солнца каменные лики вдруг оживают, и каждое из них, столь похожих друг на друга днем, вдруг приобретает неповторимую индивидуальность и особое настроение.     

 

Тень Анджелины Джоли

Храм-монастырь Та Пром – прообраз того самого «мертвого города» Киплинга из «Книги джунглей». Древний монастырь специально оставили в таком виде, в каком его нашел уже упомянутый нами француз Анри Муо в 1860 году. Камень и деревья здесь слились воедино, вросли друг в друга.  Огромные баньяны, высотой за 50 метров, словно гигантские спруты, обвили своими корнями стены и башни, протянули многометровые щупальца поперек лестниц и галерей. Впечатление они производят неизгладимое. Не зря именно этот храм выбрали в 2001 году продюсеры Голливуда для съемок знаменитого мистического боевика «Лара Крофт: расхитительница гробниц». 

Пробираясь по заросшим лабиринтам и залам монастыря, невольно застываешь в местах, где отчаянная Анжелина Джоли, спасая от гибели мир, крошила оживших каменных богов и демонов. Так и кажется, что роковая красотка сейчас поманит из-за поворота пальчиком или вылетит навстречу со своими беспощадными пистолетами. Но это было в кино, а в жизни всё случилось наоборот. Боги Камбоджи и ее люди, оказавшиеся после недавней войны в тяжелейших условиях, так потрясли американскую кинодиву, что она резко поменяла и стиль жизни, и образ мыслей. Бывшая голливудская хулиганка, тогда еще не имевшая семьи и не встретившая Брэда Питта, усыновила в одном из камбоджийских приютов шестимесячного мальчика, дав ему имя Маддокс Шиван. Затем она построила на свои деньги школу неподалеку от Анкор Тома и отдала третью часть многомиллионного гонорара на поддержание природы и храмов. А дальше больше – за свои заслуги стала почетной гражданкой Камбоджи, послом доброй воли ООН, усыновила еще двух сирот из Эфиопии и Вьетнама, создала вместе с Питтом гуманитарный фонд «Врачи без границ». Такая вот «разрушительница гробниц» …           

 

Увидеть и не умереть 

Миновав Та Пром, выходишь на Фимеанакас, где воображение опять включается на полную катушку. Именно в этом храме, по преданию, и жила говорящая змея Киплинга. Только хранила она не сокровища мёртвого города, а целое королевство. К тому же могла превращаться в красивую женщину, и каждый вечер только после свидания с ней король имел право спуститься в свой дворец к королеве и наложницам. Говорят, один раз он нарушил традицию и тут же оказался на погребальном костре. Поднявшись на соседнюю террасу, где и находился «королевский крематорий», мы еще раз утвердились в истине: обижать женщину было опасно во все времена. Особенно, если она змея…

Неподалеку от этого печального места высятся два очень своеобразных символа правосудия. Так называемые «Башни плясунов на канате» в праздничные дни использовались по своему прямому назначению, а в будни туда затачивали тех, кто обращался в королевский суд: в одну башню истца, в другую – ответчика. И тот, кто умирал первым, считался неправым.  

А если уж и дальше продолжить тему жизни и смерти, то нельзя не сказать, что самый величественный храм кхмеров Анкор-Ват был не только земным воплощением небесного царства, но и гробницей короля Сурьявармана II, который строил его до конца своих дней.  Этим предназначением, а также невиданными размерами и геометрическим совершенством Анкор-Ват схож с великими пирамидами. Но он, конечно же, намного прекраснее и утончённое их, в чем мы убедились воочию. Пять ажурных башен в форме лотоса высотой с 20-этажный дом символизируют гору Меру – жилище богов, которую окружают стены-«Гималаи» и наполненный водой ров – «Священный Ганг».  Стены храма покрыты барельефами тончайшей резьбы, иллюстрирующими весь великий индийский эпос «Махабхарата». Фактически Анкор-Ват – модель Вселенной, какой ее представляли древние кхмеры. По их разумению, каждый паломник, пересекая ров по сакральному мосту и пройдя от ворот храма до его сердцевины, должен был преодолеть границы земного и небесного, достичь просветление духа.

Думается, эта случалось (и случается) не только с буддистами. Анри Муо после посещения Анкор-Вата записал в своем дневнике: «Я никогда не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас. Даже если бы я знал, что мне придется умереть, я ни за что не променял бы эту жизнь…»  К сожалению, слова натуралиста оказались пророческими – спустя несколько месяцев он умер от малярии. Сегодня, слава Богу, Анкор можно увидеть и не умереть – не от малярии, не от мин Пол Пота – они остались в прошлом.

  

Вне времени и пространства

 К концу дня, когда ноги уже едва несли, а мозг с трудом помещал в себя новые впечатления, нас ждало восхождение на высокий холм. Когда-то здесь находилась одна из самых первых столиц Камбоджи, а до сегодняшних дней сохранился храм Пном Бакенг. Можно было добраться наверх на местном «такси» – верхом на слоне, но, несмотря на довольно высокую плату, все лопоухие оказались «зарезервированными». И в то же время не побывать на вершине было просто нельзя, ведь именно там находился один из двух отпечатков ступни Будды, оставленных им в древней империи кхмеров. А к тому же 109-я башня храма символизировала бинду – точку, где, по буддистским канонам, родились пространство и время. Пращуры нынешних комбоджийцев считали, что, оказавшись в таком месте, человек может «выпасть» из земного времени и обрести бессмертие. Упускать шанс не хотелось, и мы, собрав остатки сил, побрели по тропе в гору. 

Не знаю, как насчет бессмертия, но вид со стен храма вознаградил за пролитый пот. Да и отпечаток божественной ступни выглядел впечатляющим – с ним, по величине, не смог бы потягаться даже снежный человек.   

Казалось бы, после всего увиденного удивлять нас было уже нечем, но, оказывается, древнее и многоликое королевство кхмеров таило еще множество открытий, откровений и испытаний, которые и преподносило нам во все последующие дни

 

Рай для ихтиандров

«Дорогая, я нашел рай на земле. Забирай Остапа и приезжай в Сиануквиль», – с таких строк начиналось письмо из Камбоджи Николая Дорошенко его жене Елене, отправленное в Россию в начале 90-х. Наверное, он был по-своему прав, хотя далеко не каждому россиянину эта страна покажется раем.

Главная причина – климат. Пик зимы здесь, как и у нас, приходится на январь и февраль, но даже в самые холодные дни температура не опускается ниже плюс двадцати градусов. Разгар лета падает на апрель, когда столбик термометра зашкаливает за плюс сорок.  Все остальное время года он колеблется в районе 35 градусов. Свою «прелесть» добавляет сезон дождей, а точнее – тропических ливней, длящийся без малого полгода – с мая по октябрь. В это время все вокруг настолько пропитывается влагой, что, к примеру, в качестве дров при готовке пищи можно использовать далеко не любое дерево. Многие из них никогда не загорят – хоть суши целый год или залей   бензином. Подавляющее число домов стоит на высоких сваях, а возле больших озер – и вовсе на плавучих платформах. Это позволяет кочевать вслед за берегом, который то убегает к горизонту, то возвращается в родные пределы. Целые поколения рождаются, живут и умирают на воде. Так что если тут и рай, то, пожалуй, для ихтиандров и рептилий.  Конечно, кхмеры давно привыкли к такой «мокрой» жизни и даже научились извлекать из нее пользу, получая по нескольку урожаев риса в год, но для человека приезжего адаптироваться не так-то просто.

Мы прилетели в Камбоджу в конце октября, можно сказать, поздней осенью, но свою порцию жарких объятий тропиков получили по полной. Не могу не вспомнить поход в буддистский монастырь, расположенный на горе, куда ведет целая тысяча ступеней. Конечно, и в родной России взойти пешком на 50-й этаж было бы непросто, но при сорокаградусной жаре и почти стопроцентной влажности большая часть группы даже не стала делать попытки, а до верха сумели добраться только пятеро из нас…              

 

По сенью «якутской» богини

И тем не менее у Дорошенко были основания написать слово «рай». Во-первых, с точки зрения герпетолога – специалиста по змеям, коим он в ту пору и являлся. Николай попал в Камбоджу в рамках международной программы по изучению его любимых пресмыкающихся. И пришел в восторг от их огромного разнообразия. Кроме того, в его словах был резон и в классическом понимании рая. Побережье Сиамского залива, на котором стоит Сиануквиль, из-за своего относительного мелководья не знает ни штормов, ни цунами. Прозрачная голубизна воды просто поражает. А белоснежный песок под пальмами настолько чист и тонок, что напоминает хрустящий крахмал. К тому же возле моря и жара воспринимается по-другому. И если затерянные в джунглях храмы заставляли нас вспомнить фильм о «разрушительнице гробниц», то тут уже приходила на память голливудская идиллия «Голубой лагуны». Вне сомнения, очень скоро здесь вырастет курортный центр мирового значения.  Это можно утверждать хотя бы потому, что еще пять лет назад Сиануквиль считался деревней, и в ней не было ни одной легковой машины. А сегодня в городе живет двести тысяч человек и по асфальтовым улицам ездят лимузины.  Один из них приписан к нашему отелю, над фасадом которого гордо сияет неоном «Sokha»  – почти Саха.  Правда, вместо второй буквы «а» написано «о», и слово это означает не самоназвание российских якутов, а имя местной богини-покровительницы, но, согласитесь, созвучие комплиментарное. Тем более что отель считается самым лучшим в Сиануквиле. И, кстати, совсем не исключено, что когда-нибудь по соседству вырастит другой отель, где это название будет звучать в якутской транскрипции, по крайней мере  уже сегодня есть примеры  вполне успешного закрепления россиян на кхмерском плацдарме.  

  

Русские острова

Думается, коренных камбоджийцев можно отнести к разряду людей, не очень-то стремящихся к перемене мест и освоению новых пространств. Наверное, только этим можно объяснить наличие совсем недалеко от берега островов, которые до недавнего времени считались необитаемыми, и часть которых поныне остается в том же статусе. Кох-Пух (Змеиный остров), судя по названию, испокон веков принадлежал только пресмыкающимся, но не исключено, что в ближайшем будущем его станут называть Русским островом по аналогии с Русским рынком Пном-Пеня. Наши соотечественники из большого бизнеса появились в Сиануквиле совсем недавно, но с очень серьезными намерениями. Взяв остров в аренду на 99 лет, они первым делом принялись строить к нему мост длиной без малого в километр. Одновременно идет проектирование целой сети отелей, зон отдыха и развлекательных центров, в том числе – первого в истории Камбоджи казино. Запланированная для начала сумма инвестиций – 300 миллионов долларов. Мост будет построен через год, еще раньше в Сиануквиле откроется международный аэропорт, а через несколько лет Кох-Пух станет престижным курортом. Как пообещали нам в разговоре его нынешние строители и будущие хозяева, условия отдыха будут на любой вкус и на любой кошелек. В том числе и не очень толстый. А вот змей на острове они повыведут – чтобы не пугали туристов.

Вполне возможно, что со временем в Сиамском заливе возникнет целый русский архипелаг – уже сегодня неподалеку от Кох-Пуха над маленьким островком высится шпиль буддистского храма и башенки современного отеля, который, как и сам островок, принадлежит семье упомянутого Николая Дорошенко.         

 

Ужин с коброй

 Как же простой российский герпетолог стал владельцем острова-отеля? Да с помощью всё тех же змей и известной поговорки: не было бы счастья, да несчастье помогло. В один прекрасный день международную «змеиную» программу резко закрыли. И ученый вместе с уже приехавшей семьей оказался в чужой стране брошенным на произвол судьбы.  Погрустив какое-то время, они решили: а не попробовать ли открыть уличное кафе хотя бы на три столика? Благо, разрешений на это никаких не требовалось, а Елена всегда умела хорошо готовить. И открыли. Чтобы привлечь посетителей, Николай расставил рядом стеклянные ящики со своими змеями.  Неизвестно, какая экзотика больше привлекла кхмеров – русский борщ, блины и пельмени или кобры с удавами, но народ повалил валом.  А дальше – больше. Вскоре у Елены появилось несколько помощниц из кхмерок, и она начала осваивать язык, а Николай – навыки снабженца и менеджера. Сегодня «Дом змеи» Дорошенко – одна из главных достопримечательностей Сиануквиля. Он представляет из себя отель в сочетании с рестораном и зоопарком, где любимицы герпетолога, конечно же, преобладают над прочей живностью. Стены ресторана – фактически сплошной стеклянный террариум.  Более того, несколько столиков для особых любителей экзотики сделаны в виде больших чаш, накрытых толстым стеклом, и в этих чашах ползают и нежно поглядывают на вас снизу королевские кобры или какие-нибудь аспиды. Если от их взглядов вдруг пропадет аппетит, – можно пересесть за обычный столик. А в ожидании заказа есть возможность не только осмотреть зоопарк, но и пройти на хозяйскую ферму, где в бетонных рвах лениво греется на солнышке целая сотня аллигаторов, кайманов и прочих крокодилов.  И если они при всём желании никак не смогут дотянуться до вас своими зубами, то вы вполне можете это сделать – заказать фирменное блюдо из крокодила. Мы так и поступили. Похоже на курятину, но только чуть пожестче и как бы со свиной шкуркой. 

  На вопрос, не скучает ли по России, Елена ответила просто: «Я свое отплакала в первые годы». Теперь ей плакать некогда – под началом 64 работника в ресторане, на ферме и на острове-отеле.  Разговаривая с ней, нельзя было не вспомнить Ирину – хозяйку одноименного русского ресторана в Пном-Пене, судьба которой – точная копия Елениной. Ирина и ее муж Геннадий – тоже бывшие ученые-биологи, некогда оставшиеся посреди джунглей у разбитого корыта советской науки. Ирина четыре раза «навсегда» уезжала из Камбоджи, но всякий раз возвращалась вновь, и теперь преуспевающую рестораторшу, имя которой знает весь кхмерский бомонд, включая королевскую семью, кажется, не вырвать отсюда даже клещами.

Николай Дорошенко ушел в дела еще глубже и выше и наработал такой авторитет, что сам председатель национального парламента сделал его своим советником по бизнесу. Не отстает от родителей по изобретательности и предприимчивости выросший в тропиках сын Тарас. Он строит на берегу залива первую в здешних местах дискотеку. И опять же необыкновенную. Баром в ней будет поднятый над танцполом самый настоящий самолет АН-24. Тоже бывший «россиянин». Отлетав свое на местных линиях, он приготовился доживать век на свалке, но попал на глаза сообразительному соотечественнику.

«Сегодняшняя Камбоджа – это страна больших возможностей для человека с головой, профессией или умелыми руками», – подводит итог Елена.  Нам остается только согласиться с ней.  

      

 

 

 

 

 

 

 Другие фотографии к этому очерку можно дополнительно посмотреть на сайте в галерее "Камбоджа"