Mobile menu

 

 

 

Николай КРАСИЛЬНИКОВ, член Союза писателей России

Имя поэта Владимира Фёдорова хорошо знакомо поклонникам его дарования. Первые публикации стихов молодого поэта в далёкие 80-е годы были тепло поддержаны строгим и взыскательным Юрием Кузнецовым. «Редкий дар: осязать поверхность недосягаемых вещей… Он обладает внутренним зрением, которому открыты уже не оттенки и виды, а видение», – отмечал мэтр, знакомя читателей с творчеством В. Фёдорова. А в 1982 году у поэта в Якутске увидела свет первая книга стихов «Звёзды в снегу». За ней последовали другие – «Автограф души», «Красный ангел», «Формула любви», «Сезон зверя»…

Нет, Юрий Кузнецов не ошибся в оценке творчества младшего собрата по перу, которое крепло от стихотворения к стихотворению, становилось глубже философски и многограннее в душевных исканиях. Это доказало время и новая книга поэта «Небесные тетради», вышедшая в издательстве ИПО «У Никитских ворот», (Москва, 2016).

Очень трудно, живя в наше травматическое время, где абсолютно всё продаётся и покупается, попраны честь и достоинство, сохранить сердце чистым и исповедальным, особенно поэту. Владимиру Фёдорову в лучших своих стихах это удаётся. Лирическая доминанта его чётко заявлена в программном восьмистишии, открывающем книгу:

 

Заветные крылатые тетради

К закату набрались небесных сил.

Не славы ради, не корысти ради

Я столько лет с ладоней их кормил.

 

Я их в полёт тревожный отпускаю,

Застыв у синей бездны на краю.

И верю, что они, собравшись в стаю,

Под звёзды душу вознесут мою.

 

Читать стихи Владимира Фёдорова – это, значит, постигать, а в большей степени открывать вместе с автором бесконечные картины нашего хрупкого ковчега под именем Земля: неохватную оглядь Ленских берегов во всей красоте четырёх времён года, где пролетело детство поэта, вдыхать таёжные туманы русалочьих болот, которыми довелось пройти Фёдорову с геологами, переживать встречи и расставания с любимыми людьми, и многое другое, чему порой даже нет названия. Вот, например, как это стихотворение:

 

То ли в были это, то ли в небыли,

То ли в сказке было золотой, –

Мы с тобой вдвоём по небу бегали,

Не боясь пробить его пятой.

 

Мы катались с семицветной радуги,

Вставшей горкой между облаков,

И бросали голубые градины

В шляпы недовольных стариков.

 

Мы шутя перекликались с звёздами,

Звали их к себе, на звёздный лад,

И они с небес свисали гроздьями,

Словно переспевший виноград.

 

И в каких мирах мы только не были!..

Лишь одно я не пойму сейчас:

То ли в были это, то ли в небыли,

То ли в зеркалах влюблённых глаз?

 

Конечно же, очарованье юностью, а точнее воспоминание о ней, не застят в книге стихи о суровых сибирских трассах, первых русских землепроходцах, о Колыме… Названия этих стихов говорят сами за себя: «Возвращение вице-канцлера», «Монолог шофёра», «Колымская баллада», «Вакханка», «Пятый элемент»… По силе эмоционального воздействия, жгучей правдивости строф, эти стихи «о славе злой и горькой Колымы», можно смело поставить рядом с шаламовскими и жигулинскими произведениями. Ведь они – сама история нашей страны. Пусть страшная, тяжёлая, но мы её помнить должны, дабы подобное не повторилось.

Светлы и полны гордости за своих отцов-победителей стихи «Дети Победы», «Солдатские песни». Казалось бы, сколько минуло десятилетий со дня отгремевших победных салютов, сколько написано стихов и песен о войне – самой разрушительной в ХХ веке – но память о ней у россиян жива на генетическом уровне:

Звенят от забытого смеха

Воскресшие к жизни дворы:

Мы – дети военного эха,

Весёлой и гордой поры.

 

Я тоже отношусь к поколению «детей военного эха», и моему миропониманию близки, дороги и понятны эти крылатые строки поэта, как и стихи о суровой природе Сибири, где «от белых вьюг богини светлолики». Волнуют стихи поэта об охотничьих тропах и таёжной живности, размышления о трагических вехах нашего Отечества, любви и ненависти…

Острый взгляд Владимира Фёдорова чётко фиксирует не только невидимые движения человеческой души, но и изменения в обществе, в стране. Поэт пропускает всё интровертально через себя и только потом облекает в поэтические строки:

 

Катит дождь дырявую телегу

Над московской серой мостовой.

Как же я соскучился по снегу,

Как же истомился, Боже мой!

 

Я шагаю сумрачным пилотом

На неверный свет чужой свечи.

На Болотной чавкает болото,

Да кричат кикиморы в ночи.

 

В чёрном баке тощая жар-птица

Доедает чьи-то пироги.

Недовольным псом рычит столица,

Но кормильцам лижет сапоги.

 

Купола сникают в летаргии,

С серостью и пошлостью смирясь…

Нету снега – вот и нет России!

Всю втоптали, бедолагу, в грязь.

 

Завершается книга циклом стихов «Африканская тетрадь». Её составили стихи Владимира Фёдорова о своём путешествие на «чёрный» континент. Стихи необычные, не «туристические», в них много поэтических находок, солнечных улыбок, метких наблюдений, взрывных ассоциаций… Вот лишь некоторые названия: «Стихи на фоне  пирамид», «Фараон», «Абиссиния», «Танец массаев», «Драконовы горы»… В «Африканской сюите» есть такие строки:

 

Прожигая переливы аметистового фронта,

Над саванной расцветает незнакомая звезда,

И апострофы жирафов над строкою горизонта

Отмечают ударенья, чтоб запомнил навсегда.

 

Только прочитав стихи до конца, можно понять, что автор прав, ибо многое, написанное  им, действительно запоминается, навсегда.

В конце заметок хотелось бы сказать и о творческой манере Владимира Фёдорова. Известный русский философ Розанов делил слова на «рождённые» и «знаемые». Читая стихи поэта, чувствуется, что он предпочитает, как всякий мастер, работать со словами «рождёнными»: многие его произведения отмечены высокой культурой стиха, отчётливостью и ясностью слога, свежей образностью и музыкальностью.

Добрые слова о творчестве своего коллеги в разные годы говорили такие непохожие и прекрасные поэты, как Валентин Сорокин, Владимир Бояринов, Валентин Устинов и многие другие. Веским тому доказательством может стать и новая книга стихов Владимира Фёдорова «Небесные тетради».