Mobile menu

 

 

Антонин Горчев – известный поэт, автор гимна города Шумен и сборников стихов на болгарском языке "Пастух снов", "Счастьемолка", "Галера", "Шип розы" и других. Член Союза болгарских писателей, председатель объединения писателей города Шумена. Многократный лауреат национальных поэтических премий, главный редактор альманаха "Златоструй", переводчик с русского. Последняя его книга «Бестиарий», в соответствии с законами одноименного жанра, родившегося ещё в античности, посвящена животному миру, окружающему поэта.

Переводы на русский язык стихов из книги Антонина Горчева «Бестиарий» выполнил Владимир Фёдоров, которого связывает с болгарским поэтом большая творческая и человеческая дружба.

 

 Антонин Горчев

БЕСТИАРИЙ

Перевод с болгарского Владимира Фёдорова

***

Что вылупить оно сумеет –

Яйцо в слепом не знает сне.

Двулика правда:  

Птицей реет

Или змеёй ползёт ко мне. 

 

Орлёнок

 

Он пока что без перьев. Желтеет

Нежный пух его – ломок и тонок.

Он, конечно, летать не умеет

И орлицу зовёт, как ребёнок.

 

Но в гнезде он о крови мечтает,

Тёплых жертв у родителей просит.

Он клюёт, разрывает, глотает

Всё, что с неба орлица приносит.

 

Клюв от каждой добычи крепчает,

Когти хищно впиваются в темя.

О полётах пока он не знает,

Но уже приближается время,

 

Миг, когда зазвенят его перья,

И наполнит их ветер простором,

Когда в силы свои он поверит

И пронзит дали дальние взором.

 

Вспыхнут перья в сиянии лунном,

Жажду боя и смелость впитая,

Чтобы было, чем воинам юным

Лбы украсить, на смерть выступая.

 

Полетят эти перья по свету

Как военной удачи тотемы,

Но одно станет даром поэту –

Для великой и дерзкой поэмы.

 

Уж

Кольчуга цвета изумруда,

Искусно вправленного в медь, –

Я бесподобен, словно чудо,

И, не моргнув, могу глядеть

 

На эту маленькую пташку,

Что так беспамятно несёт

В мой рот огромный, как букашку,

Свою любовь, мечту, полёт…

 

Лежу в тяжёлой я спирали –

Цинично-мудрый, не дыша,

И вижу, как затрепетали

Её сердечко и душа.

 

Я – властелин. Я это знаю,

Но нынче нам не по пути.

Я жертву в небо отпускаю:

Лети же, глупая, лети!

 

Неси восторги и печали,

Омойся солнечной слезой.

Ты рождена для синей дали,

А мне – ползти во тьме сырой.

 

Бык

В чёрном кратере бычьей ноздри

Лава ярости дикой клокочет.

Гул обиды летит изнутри,

Хищный рог беспощадно заточен.

 

С неуёмною силой своей,

Норовя своротить всё в округе,

Не познав ни любви, ни друзей,

Только злость получил он в подруги

 

И, жестокостью той ослеплён,

Роя землю сырую ногами,

На рассвете бросается он

На багровое солнце рогами.

 

Не щадя на пути ничего,

Черным вихрем летит вдоль долины,

И от грозного рёва его

Разлетаются в избах кувшины.

 

А когда потеряет он дух

И кровавую пену уронит,

То под цитры и бубен пастух

Рядом стадо довольно прогонит.

 

В этом стаде ему не бывать:

Сила есть, да вот нету породы,

И в цепях суждено доживать

Свои самые лучшие годы.

 

 

Стрекоза

Стрекоза – однодневка, но в крыльях её – сто рассветов!

Как причуда шальная незнакомки, сразившей меня

Дуновеньем волос, шелковистым дыханием лета…

            Промелькнув через день, ты исчезла в дали, поманя.

 

Стрекоза, через реку заснувшую, вместе с ромашкой

Ты меня в мою молодость вновь унесла до зари.

Я из нитей заката сплетённую скину рубашку

И из всех поцелуев несметных я вспомню лишь три.

 

Стрекоза, ты чешуйкой сияешь в траве изумрудной.

Снова ласки спешат на закате догнать чудеса,

Но я выпустил нить, и теперь их собрать уже трудно.

И сквозь крылья твои её карие смотрят глаза.

 

Семицветная радуга вновь привела меня к броду,

Сквозь дожди и разлуки судьба протянулась моя.

Эта странная женщина манит и манит сквозь годы…

По-над речкой отца пробегают мои сыновья.

 

Кузнечик

Под зонтиком травы целебной

Он – без забот и без сумы…

Я заварил отвар целебный,

И трижды пили горечь мы.

 

Шип алой розы без опаски

Полночный ветерок ласкал.

Я подарил тебе их ласки,

Но в кровь ладони ободрал.

 

Из алого яйца так мило

Птенцом проклюнулся рассвет.

Но души что-то изменило:

Кузнечика в них больше нет…

 

Волк

Меня не надо переделывать,

Я волк. И вою под луной.

Из серого не стану белым я,

И волчья кровь умрёт со мной.

 

Пусть луны стонут в ней неистово, –

Мне ваша не нужна слеза.

Зелёными пылают искрами

Мои голодные глаза.

 

Пускай чащобы неразлучные

Погони жаркий запах ждут.

Пускай томятся овцы тучные

И зябко спинами трясут.

 

Я горд своею вольной волею,

Не жить мне в ваших конурах.

И оплачу полночным воем я

Ваш зажиревший сытый страх.

 

Улитка

Покажи свои рожки –

антеннки страха и боли.

Покажи свою сущность,

что прячешь в ракушку,

сама не взглянув на неё. 

Вопрошаешь себя ты,

в спираль закрутив слово «счастье»,

что же это такое,

чьё оно и зачем?

И ответ цементируешь следом,

чтоб ни ты, ни другой

не дошли до него.

И чтоб только сама

согревала ночами ты душу

в перламутровой хижине…

 

Чтоб всегда пред тобою

ложились услужливо тропы,

но ты не ходила по ним.

 

Таракан

Ну что с того, что с вами дом делю

И не плачу при этом ни копейки,

Зато курить и пить я не люблю

И сплю в пыли за старою скамейкой.

 

В семье я знаю каждый ваш секрет –

Измены, ссоры, подлости, что были.

Ромео и Джульетта прошлых лет,

Как долго вы друг друга не любили?

 

Как долго вы таите от себя,

Прикладывая к этому старанье,

Что жить без страсти значит жить, губя

Друг друга запоздалым умираньем.

 

Так боязно теперь ночами вам,

Что шорох мой пробудет в вас прозренье,

И потому отравой по углам

Изводите вы божие творенье.

 

Птицелов

Не поёт моя птица в своём серебре и печали.

Золотые решётки горят, и громадится ключ.

Только в сердце твоём машут крыльями дальние дали,

Только в сердце твоём пух струится с заоблачных круч –

Не услышанное воспоминанье,

Птицелова мечта и страданье.

 

Если я тебя выпущу, птица, на вольную волю,

То косматым дыханьем ветра тебя будут ласкать.

За решёткой блестящей пустую и горькую долю

День отравой зажжёт, и иного не буду я ждать.

С опустевшей душой моя тень в твою клетку войдёт.

Мне выплакать песню, и мне не приснится полёт.

 

Я закрыл тебя, птица, чтоб сгубить твое сердце мечтою,

Чтоб рвала ты безмолвием сети мои, словно дым.

Чтобы песню мужскую немою своей красотою

Утопила ты, птица, с тяжёлым молчаньем своим.

Безголосая птица, боль, пронзившая снова, –

Ты тюрьма птицелова.

 

Ласточка

Родилась я когда-то в Болгарии,

Но покоя на родине нет,

Потому что в другом полушарии

Мои детки явились на свет.

 

Я привыкла к отеческим звёздам,

Но меж двух разрываюсь концов

И летаю к заморским я гнёздам,

Чтоб увидеть родимых птенцов.

 

Я на провод спущусь на рассвете,

И он весть до меня донесёт,

Чем встревожены в клетке-планете

И как внук самый младший растёт.

 

Я, как соль, от тоски побелела,

От бессонных состарилась дней,

Но ослепшая боль разглядела

Свет надежды в печали моей.

 

Черепаха

Спеши помедленней. Пусть годы

Текут ослепшею рекой.

Пускай другие скороходы                           

Вращают этот шар земной.

 

Зачем играть тебе судьбою,

Зачем глядеть тебе назад.

А если дом всегда с тобою,

То для чего тебе глаза?

 

Пускай других терзают страсти,

Тебе их горе – не беда,

Ты можешь спрятать от напасти

Под панцирь голову всегда.

 

Пусть занимаются любовью,

Пусть погибают за неё,

Но остужаешь стылой  кровью

Ты сердце сонное своё.

 

Хрустя зелёною листвою,

Ты не в обиде на судьбу.

Ты чувствуешь себя живою,

Хотя всю жизнь живешь в гробу.

 

Косуля

Косуля раненая плачет,

Сломав свой бег на вираже.

Её душа по лесу скачет,

А тело замерло уже

 

Склонились над несчастной тени,

Блеснули сумерки в глазах

И каплями стучат в колени.

И горечь листьев на губах.

 

Едва ружьё отгрохотало,

Весь этот мир ушёл на дно,

И нереально тихо стало,

Как в старом и немом кино.

 

А сумерки стучат в колени,

А горечь листьев – на губах.

И тихо всхлипывают тени,

Её оплакивая прах.

 

Буйволы

По голому чёрному полю

Ступают чёрные буйволы,

На чёрные спины медленно

Тянут они закат.

 

Они замирают,

И тут же

Закат с их рогов срывается,

И чёрную воду буйволы

Глотками чёрными пьют.

 

Черная ночь наступает,

Сжимая чёрное поле,

И тонут чёрные буйволы

В чёрных объятьях её.

 

Холоден час этот чёрный

И немотой пропитан

На чёрных руинах дома

Дедушки моего.

 

Собака

Хоть порой и снится мне свобода,

Но как только утром пробужусь,

То еще задолго до восхода

Я сама к ошейнику ложусь.

 

Что поделать, я такого нрава

И привыкла к жизни я такой:

Для меня свобода – это право

Охранять хозяина покой.

 

Сплю в ногах, храню дела и тайны,

Словно тень, бегу за ним вдогон,

Чтоб другой собаки вдруг случайно

Не погладил по дороге он.

 

Хоть гони, хоть бей меня – я верно

Буду жить в любви с тобою век.

Я твоё подобие, наверно,

Я твой самый близкий человек.

 

Пчела

По велению Божьему свыше

Дар цветов она людям несёт,

Чистотой и прозрачностью дышит

Её сладкий и солнечный мёд.

 

Словно в храм, она в улей влетает,

Воск кладёт на алтарь золотой –

Словно душу свою очищает

Или грех искупает… Какой?

 

В этой жизни известно, немало

К мёду зависти с жадность льнёт,

И, вонзая в ответ своё жало,

Справедливость пчела воздаёт.

 

А потом умирает.

 

 

Рыбка

Я крючок вонзю в наживку смачно

И надеждой тайной засвечусь.

В ожиданье госпожи Удачи

С удочкой застывшей затаюсь.

 

Прячься в глубину скорее, рыбка,

Обо мне забудь в своем пруду:

Лишь коснётся губ твоих улыбка, –

Разом твоё сердце украду.

 

Бей хвостом послушное теченье,

Удаляйся призрачной мечтой,

И моё ребячье удивленье

Разорви холодной красотой.

 

Позабыв про радости и шутки,

Наяву я буду, как во сне,

Собирать на берегу чешуйки –

Те, что ты оставила не мне.

 

Лисьи хвостики

Солнечные хвостики лисичьи

Мой опять нарушили покой,

Промелькнули, словно крылья птичьи,

И исчезли где-то за рекой.

 

Вспыхнули сквозь зелень винограда…

Что сияет в юном их огне?

В нём как будто и душе награда,

И намёк какой-то тайный мне.

 

Их игра  в малине расплескалась

Всполохами жаркими маня…

Может, мне все это показалось,

Или вправду ждут они меня?

 

Козлёнок

Всё – прыжками, прыжками, прыжками,

И рожками, рожками, рожками –

 Забодать, перепрыгнуть и взвиться,

Чтоб в землицу копытами вбиться.

 

Чтоб взлететь на скалу и на крышу –

Выше неба и облака выше,

Чтобы выпить кристальной водицы

Из хрустальной поющей криницы.

 

Буду прыгать я выше и выше,

Чтоб меня все могли вы услышать,

Когда вам прокричу я с отрога:

– Есть и козья тропинка до Бога!

 

Паук

Я на небе лучи собираю –

Солнце девушке в косы вплетаю,

Мёд прозрачный свиваю я пчёлам,

Парню – взгляд на девчонок весёлый.

 

Я с людьми – из единого теста:

Сеть забросила ловко невеста,

Чтоб жених ей попался под вечер,

Чтобы счастье у них было вечным.

 

            Летучая мышь

Своя особая вселенная,

Не постижимая для глаз,

Божественная и презренная –

Я рядом с вами, но – вне вас.

 

Укол внезапный в сердце сонное,

Потухший в вашем сердце крик,

Крыло, с когтём соединённое,

Вас изменяющее в миг.

 

Ваш страх в пещерах слепо мечется,

И вам со мной не по пути,

Но я явлюсь сегодня вечером,

Чтоб ваши души унести.

 

Тыква

С полосами на литых макушках

И с меридианами корсета

Ты – не огородная игрушка,

Ты – своя особая планета.

 

Бесконечность семечек и света,

Вкуса занебесного услада,

Может быть, ты даже не планета,

И назвать тебя Вселенной надо.

 

Под тобою небо травяное,

Золотые на тебе полоски.

Ты нам Землю делаешь иною –

Щедрою и доброю.

                                 И плоской.