Mobile menu

 

 

  

Светлана ВОЛОШИНА-АНДРИЙЧУК, 

художественный руководитель Молодёжного театра им. М.Ю. Лермонтова, член Союза писателей России, член СТС "Москва Поэтическая"

«Мишка косолапый по лесу идёт,

Шишки собирает, песенку поёт».

Всплывает в памяти нехитрый детский стишок. (Один из старинных народных вариантов). Но что за песенка, о чём пел косолапый мишка, какую горькую песнь нам поведал? Может про свою сударушку чёрно-бурую медведиху, которой мужик с рогатиной распорол брюхо, а трёх медвежат её поклал в мешок, – как написано у А.С. Пушкина в сказке о Медведихе. Не о тяжёлой ли медвежьей доле говорит и его врождённая отметина – «косая лапа».

 

Знакомый всем с детства образ мишки косолапого прочно укрепился в нашем сознании. Он неотъемлемая часть русского творчества: музыкального (Н.Римский-Корсаков, И.Стравинский), песенного, литературного, ремесленного и т.д.  Со-бытие (сосуществование) зверя и человека переплеталось испокон веков. Медведь объект промысла, охоты (пища, одежда), медведь предмет увеселения, народной потехи (как к примеру, у пушкинского помещика Троекурова). Зверь, которого держат в клетке или водят по ярмаркам на цепи и заставляют плясать. Но медведь это и страшная необузданная сила, являющаяся угрозой для жизни человека. Постоянное противостояние, кто кого одолеет. Не всегда из схватки зверя и человека человек выходил победителем. И как может помять медведь мужицкие косточки, знали не понаслышке. Эта грозная мощь хозяина леса представлялась не только в прямом физическом смысле, но переносилась и на символическую почву. Отсюда и привиделся во сне Татьяне Лариной, как символ всеразрушающей людской страсти, большой взъерошенный медведь с огромной когтистой лапой, откуда ни возьмись вылезший из сугроба в тёмном лесу, как из потёмок человеческой души и тайников подсознания.

Все эти черты медвежьего образа не могли не найти отражения в искусстве, конечно, литературе (будь то народное творчество или классика) и не сделать медведя соучастником жизни человека. Иногда настолько активным, что образ России подчас ассоциируют с образом медведя. Медвежьи следы отыскиваются и в литературе ХХ века. В поэмах Н. Заболоцкого. У А. Платонова в «Котловане».  В этой повести Медведь сторонник новой рабоче-крестьянской власти, активный участник жизни, строитель светлого будущего, коммунизма.

Даже Мишка косолапый до сих пор продолжает идти по лесу и собирать шишки. Старый русский народный вариант имеет много современных литературных интерпретаций профессиональных и любительских.

 Но всё же в большей степени образ медведя ближе народному творчеству. Мы знаем множество прекрасных сказок, фольклорных пьес, где медведь (Топтыгин, Михайло Иваныч, Михайло Потапыч и др.) главное действующее лицо. И каким же разным он предстаёт в этих сказках: он то простодушный и добрый «Медведь и Лиса» то злой и беспощадный «Медведь», то глуповатый и жадный «Мужик и Медведь». В нём нет однозначности, как в лисе, волке или зайце. Как правило: (лиса – обманщица, волк – злодей, заяц – безобидный трус). Характер медведя многогранен, как у человека. В известной русской народной сказке «Три медведя» перед нами предстаёт даже целое медвежье семейство. Где есть глава семьи отец, есть мать медведица и маленький медвежонок.

Как бы подхватывая эту сказку о трёх медведях и продолжая литературную традицию соприкосновения жизни медведя и человека, вырастает книга В. Фёдорова «Сезон зверя». Она вырастает из русских сказок, отчасти из западного фольклора, погружается в мифологизм народов севера; приходит из прошлого, пересекает настоящее и устремляется в будущее, как луч света, пришедший из космоса.

Примечательна структура этого произведения: множество параллельных историй существуют как параллельные миры (сказочный мир оборотней, реальный мир людей и фантастический мир инопланетян). Они пересекаются друг с другом, как параллели и меридианы, и, с одной стороны, неожиданно, но с другой, всё-таки логически, сходятся в одной точке с координатой «студентка Верка», как в крайней точке полюса, чтобы вновь разойтись в разные стороны.

Фантастика, сказка, любовь, наука, история, биология, животный мир, мир сновидений, люди, инопланетяне, – всё что способно вместить в себя сознание человека, уживается в этой книге бок о бок. Оно органически соседствует друг с другом, как некие биосистемы. Проникая друг в друга, синтезируя и являя нам философию жизни и смерти.  Из их причудливого взаимодействия рождаются истории жизнеописания трёх главных действующих лиц, Трёх Медведей.

И тут кроется самое интересное. Три медведя при внешней  идентичности, – три абсолютно разных мира. Медведь Зверёныш – представитель животного мира – суть его природные инстинкты и способность к обучению. Медведь оборотень – человек-убийца – его суть абсолютное зло и разум. И инопланетянин в шкуре медведя, эдакий «витязь в медвежьей шкуре», «оболочке с генной памятью зверя» – существо высокоинтеллектуальное, носитель абсолютного добра. Но их всех объединяет одно. Медведь в разных ипостасях, на разных этапах развития остаётся существом одиноким, с исковерканной жизнью. Надо сказать, что образ медведя В. Фёдоров умело развил и проработал не только с научной точки зрения. Он не просто проработал также традиционный сказочный образ, напомнив нам о давно забытой функции медведя – быть оборотнем, но он как бы заново наделил медведя этой способностью, развив её в нём необычайно.

Бытовало представление и о двойственной природе медведя. Следы медведя-оборотня вписывались в мифологическое сознание народа. Что так же находило отражение в сказках и поверьях. Богатырь Ивашко-Медведко наполовину человек, наполовину медведь и рождён от медведя. У некоторых народов даже считалось, что медведь происходит от мужика и у него есть душа. Немалую роль сыграло внешнее сходство. Подобно человеку, у медведя по пяти пальцев, и он может ходить на задних лапах.  У него человеческие ухватки, а мычание напоминает позыв к речи. Именно на имитации человеческого поведения зверем и были построены «Медвежьи потехи», которые так любил народ.

Это своеобразное родство накладывало отпечаток сакральности и на убийство зверя. Над шкурой медведя пели извинительные песни, чтобы избежать его мести. Убивая медведицу, говорили, что это невеста или сваха, превращённая на свадьбе в оборотня. Превращённая! У В.Фёдорова этот мотив получил развитие. Его Оборотень осознанно пребывает в этом состоянии и, войдя во вкус, с удовольствием в него преображается раз в месяц. Медведь-Оборотень жаждет наступления этого дня. Но и это не всё. В теме оборотня возникает необычный поворот. Наравне с человеком, превращающимся в медведя в действие введён как симметрически противоположное ему завершение образа, другой персонаж – медведь, раз в месяц превращающийся в человека. Можно сказать, что в произведении описаны два оборотня человеко-медведи, кардинально различающиеся по  своей природе.

Мистическое начало – это не предел удивления в описании зверя. В.Фёдоров поднял медведя на новый интеллектуальный уровень, на иную ступень развития, о чём будет сказано ниже.

Все три медведя в этом произведении – самые несчастные и трагичные персонажи. С детства испытывающие гонения, ощущающие жестокость окружающего мира и нуждающиеся в помощи. Двое из них (Зверёныш и Оборотень) с малолетства получили увечья и остались хромыми калеками «косолапыми мишками» на всю жизнь. Что хромой Стенька, что прихрамывающий Зверёныш, чьи следы слишком косой лапы с сильным вывертом отличали его среди других медведей. Судьба избрала их для горькой участи и оставила свои зарубки. Каждый из трёх медведей по-своему несёт свою медвежесть, вызывая или сочувствие и жалость или негодование и отвращение.

«Медвежесть» здесь задана, как клеймо страданий, как пожизненное тавро.

Недаром, наивысшая степень страданий по космическим инопланетным цивилизованным меркам – стать медведем. Стать представителем формы МХ-21, представителем варварской общины, лишённой интеллекта, поедающей своих сородичей и руководствующейся инстинктами. Это наказание за преступление (антисоциальное поведение), которое и отбывает Транскрил с планеты Лемар на Земле в облике медведя. На далёком Лемаре не дозволены воспоминания и чувства, любовь и привязанность. Подобная архаическая ересь выжигается мечом и огнём.

По земным меркам расплата за грех – тоже несёт страдание: утрату человеческого, превращение в медведя-оборотня, вечно гонимого жаждой убийства, жаждой крови, и не могущего их утолить. Спасение от этого наказания лишь в смерти, которую и избрал для себя когда-то деревенский мужик Порфирий, отец Оборотня (кстати, тоже хромой), навлёкший ужасное проклятие на себя и на сына.

Но и просто родиться медведем – путь вечных лишений и несчастий, нескончаемых утрат и вечной несправедливой борьбы за выживание. За что же он, простой медведь, несёт наказание?

Эта форма МХ-21 вечно обречённая на страдания. Форма с заданными качествами. Жизнь трёх представителей этой формы (формы с ярко выраженным отрицательным началом, с ярко выраженным положительным началом и формы, находящейся в промежуточном состоянии) проходит перед нами, заставляя задуматься о вечном вопросе человечества – смысле жизни. Ведь три медвежьи ипостаси, как три основные точки от минуса к плюсу на шкале земного бытия, между которыми ходит человек в поисках истины, обретая или теряя себя.

Медвежьи истории дают нам возможность познать себя самих, кто мы, какие на самом деле. И понять, что оборотень – это то, что спит внутри нас, но что просыпается, лишь начни его кормить и ему поддаваться. У человека есть выбор – принять зло или отвратиться от него. Порфирий порешил себя, пресёк зло, которое им завладело, а сын Степан поддался медведю-оборотню. В конце концов, и его душа, переполнившись злодейством, захотела очищения. И он принял, как искупление, свой конец от клыков и когтей разъяренного Зверёныша. Чтобы не утопить в крови смутное ощущение зарождающейся любви, чтобы не принести её в жертву своей всепоглощающей животной страсти.

История Зверёныша, пожалуй, самая трагичная. Медведь останется медведем, у него нет выбора, как у человека. И сильный могучий царь леса всё чаще оказывается беспомощным в поединке против коварства и охотничьей изощрённости человека. Его судьба пронизана горечью и печалью, сродни обездоленной судьбы человеческой. Да и сам образ Зверёныша предельно очеловечен В. Фёдоровым. С научной точки зрения образ жизни медведя описан детально, до мельчайших подробностей, со знанием дела опытного наблюдателя и исследователя. И всё же это не научный труд. Здесь медведь не только особь, способная учиться, постигать жизненный опыт, и обладающая инстинктами, не только, как в русских сказках выказывающая различные черты характера, но у

В. Фёдорова он наделён человеческими чувствами. Он мыслит и чувствует, мечтает и любит и тоскует. Его жизнь пронизана воспоминаниями, как жизнь человека. И слабость и сила, и отчаянье, и одиночество, и любовь, и трусость, и хитрость, и смелость, и лицемерие, и благородство – через все этапы, через все разнообразные стадии человеческого существования, через всю гамму человеческих чувств, проходит Зверёныш за свою медвежью жизнь. Последние капли его сознания обращены в детство (большая и сильная заступница  мать, её запах, дом, берлога, сказочные цветные медвежьи сны).  Как у человека мысленно проносятся в последнюю предсмертную минуту картины его жизни – так воспоминания тех коротких, обрывочных счастливых мгновений проносятся перед Зверёнышем в преддверии смерти и сладко убаюкивают для вечного сна.

Такими же очеловеченными предстают в книге и другие соплеменники Зверёныша. Здесь медведи, как люди, а люди, как медведи. Способные перенять друг у друга повадки и хитрости, распознать замыслы друг друга, способные отомстить за зло, но также оценить ласку, добро и благородство. Всё живое и сущее способно понять друг друга. Этот язык существует. Но сложен. Да и в самой тайге скрыта частичка того леса из народных сказок, где люди и звери говорят на одном, понятном друг другу языке. И старый охотник Афанасий из рода шаманов чувствует и понимает этот язык. Внутри него живёт голос природы, голос предков, голос духов, голос тонких миров. Он уважает и чтит законы сосуществования человека и зверя – ведь человек и зверь это часть великой святой заповедной природы. От того он и к медведям относится, как к существам разумным. Не зная, что встретил инопланетянина в образе необыкновенно красивого и умного чёрного медведя с белой грудью, и оценив его выдающиеся «медвежьи» способности по достоинству, он начинает относиться к нему по-человечески, как к равному себе: восхищается его выдумкой, интеллектом, слушает его медвежьи концерты, делится с ним поровну добычей (пойманной рыбой), не выдаёт охотникам. Ведь обязанность человека не только любоваться, но и беречь шедевры природы. Тот же Афанасийв свой смертный час, не ведая, что перед ним Оборотень, думая, что это настоящий медведь, он, старый охотник падает перед ним на колени и просит пощады. Он обращается к нему не как к зверю, а как к существу разумному, как к человеку.

Удивительна история медведя-инопланетянина. Для него форма МХ-21 ужасна, но всё же есть надежда, что это временное существование. Главное, что на этой «варварской» планете Земля, оказавшись в шкуре медведя, Транскрил с высокоразвитой планеты Лемарпознал смысл и счастье жизни, обретя любовь, как бесценный дар, с которым, увы, вскоре придётся проститься навсегда. Пройдя весь круг испытаний и страданий, обусловленных существованием в форме МХ-21 и приведшим его на край гибели, он получает прощение и спасение от соотечественников. Но вместе с тем и новую рану – утрату всевозрождающей, всесогревающей любви. Призрак формы МХ-21, заключающей в себе несчастья, продолжает преследовать Транскрила. 

Параллельные миры соприкасаются и проникают друг в друга. Вот и точка их схождения, – момент трагической  развязки, момент, когда пересеклись любовь и ненависть. Когда столкнулись, полные любви и ненависти человек и медведь. Кто кого одолеет? Вражда проникает в медвежьи и человеческие сердца, и вновь нет места примирению, хоть ты его и с надеждой ищешь, и видение маленькой голой лапы с сахарными белыми камешками из палатки в человеческом лагере, как чудо, тревожит, волнует Зверёныша, не даёт покоя, сулит добро и долгожданную любовь. Но чуда не произошло. Счастье и любовь обходят Зверёныша стороной. Как ни старался, он не встретил второй раз эту избавительную ласковую лапу. Не смог победить козни своих врагов.

«Вдруг упала шишка прямо Мишке в лоб,

Рассердился Мишка и ногою топ!

Больше я не буду шишки собирать,

Лягу я в берлогу, буду крепко спать».

Чем набивать себе шишки, не лучше ли спрятаться в берлоге подальше ото всего мира и забыться в неведении. И вот уже Зверёныш, повинуясь неодолимому зову, поспешил к своей первой берлоге, в родное «чрево земли», которое сохранилось нетронутым, будто специально ожидало его возвращения.

Как докопаться до справедливости, до правды, кто виноват – люди, медведи? Всё слишком переплелось и запуталось. Слишком много точек пересечения параллельных миров. А истина – та самая шкура неубитого медведя (как в старой русской пословице). Иногда краешек желанной истины приоткрывается человеку через тонкий мир сновидений, наполненный всевозможными образами и формами. Где есть место и маленьким цветным мотылькам и прекрасным бабочкам-оборотням, и духам предков, и ангелам, и призракам любимых людей. 

Наша явь – та верхушка айсберга, что лишь и доступна взору. Всё остальное скрывается от человека завесой тайны. И, если мы с чем-то не сталкиваемся в открытую, это не значит, что в природе или в мире этого не существует. Кто знает, что происходит параллельно… одномоментно. И что можно различить внутренним взором.

Закрываются глаза Зверёныша для вечного сна. Незримый космический луч высвечивает мысль: нигде, ни в одной точке Вселенной нет счастья. Страдание довлеет, как первый вселенский закон. Преодолеть его силу способна была бы любовь. Она есть на Земле. Она противодействует этому закону и открывает путь жизни. И делает нашу планету Земля живой. Ищите любовь кропотливо и неустанно, как геологи ищут ценные породы. Любите, пока вы способны любить. И берегите то, что любите. Чтобы не прийти к страшному заключению, что запасы земной любви истощаются с каждым днём. Что мгла отчаянья и страдания накрывает Землю.

В ХХI веке русский писатель В. Фёдоров подхватил традиционную и одну из любимых тем народного творчества и умело развил, преобразуя старую мудрую сказку в современный фантастико-философский роман, затрагивающий самые насущные проблемы человечества.

 

В своём произведении В.Фёдоров использовал и осовременил издавна подмеченные и существующие в литературе основные черты «медвежьего жития».

Музыкальные представления Транскрила, устраиваемые возле старого пня, самая что ни наесть настоящая медвежья потеха.

Медведь как рабочая сила может быть рассмотрен и с точки зрения Оборотня, и с точки зрения Транскрила. Последний выполнял геологоразведовательные работы. Рабочий образ Медведя-Оборотня (начиная с его прозвища Тамерлан – Железный Хромец «по работе вечно с железом: то с ломом, то с кайлом, то с кувалдой») напрямую связан с народными представлениями о медведе-кузнеце, персонаж которого часто встречается в деревянных игрушках или резьбе.

Медвежий бой – одно из наиболее частых описаний в книге. Впечатляет схватка Транскрила с охотниками и собаками.

О сакральном и уважительном отношении к зверю нам всё время напоминает старик Афанасий, твердящий о непреложном законе таёжных охотников не стрелять более сорока медведей. Иначе последует возмездие свыше. И как подтверждение этому – вынужденная схватка с сорок первым Медведем-Оборотнем, оказавшаяся для Афанасия трагической. А шкура убитого медведя в лагере геологов, над которой никто не пел ритуальных песен, была тайно унесена Оборотнем и канула в лету ко всеобщему удивлению.

Инфернальную разрушительную силу медведя можно рассмотреть и на примере Оборотня, чей окрас (сивая, с голубым отливом шерсть) лишь подчёркивает его демонизм. И даже на примере Транскрила. Очутившись в оболочке МХ-21, он начинает испытывать на себе влияние тёмной стороны медвежьего естества. Поддавшись инстинкту, звериному началу, он отнимает самку у соперника-Зверёныша. Плотская связь с медведицей – это грехопадение Транскрила. Но в противоположность Оборотню, он выбирает человеческое начало, он преодолевает тягу к животному инстинкту. Стремится к светлому, чистому, разумному. Стремится сохраниться внутри человеком. Омывшись в водопаде, он пытается смыть с себя мерзость содеянного. Здесь происходит его своеобразное крещение, одухотворение. Транскрил не позволил инстинкту возобладать над сферой разума и чувств – он отвратился от бесовского начала, чего не смог пресечь в себе Оборотень, вырастив в себе упыря, превратив себя в страшного дьявольского медведя.

О двойственной природе медведя и человека уже неоднократно упоминалось. Можно только добавить, что двойственность эта сложнее и глубже, чем в народной сказке, психологичнее и тоньше, чем у А.Платонова в «Котловане». Она основана не на платоновском применённом оксюмороне, где антропоморфные черты медведя перекликаются с анималистическими. Медведь-Молотобоец  А.Платонова, медведь в ХХ веке, скорее как в медвежьей потехе, со всей тщательностью и усердием имитирует жизнь человека, его поступки, действия, мысли, чувства, умения. Медведь В.Фёдорова, в ХХI веке существует на более тонком психологическом уровне. Он проживает человеческую жизнь.

Как уже говорилось, в народном творчестве медведь обладает социальным статусом, занимает определённое положение в лесной иерархии. Он или хозяин леса, или боярин; муж, отец или бобыль, живущий уединённо в глуши, в чащобе. Так же проводя аналогию с платоновским Медведем-Молотобойцем, можно рассмотреть и наличие социального статуса медведей в произведении В.Фёдорова. Как изменяется статус и имя Молотобойца-Кузнеца, как существует взаимосвязь между этими понятиями, так же происходит трансформация и с Тамерланом-Оборотнем. С изменение имени Молотобойца (прозвище его вытесняется именем; а к имени затем добавляется и фамилия) утверждается его положение в социуме. Подделка документов, простое изменение имени ведёт к тому, что из Упыря, дезертира, предателя Родины Стеньки Хмуровапо кличке Хромой, Медведь-Оборотень превращается в уважаемого человека, в героя ХмароваСтепана Петровича.

Как и Медведь-Молотобоец А.Платонова, несущий нехристианское начало, так и Тамерлан-Оборотень В.Фёдорова в новой системе ценностей, в атеистическом мире нашли своё место – они равноправные члены общества. Но так же как и у А.Платонова Медведь-Молотобоец теряет своё значение, свой статус и вновь возвращается к первоначальному состоянию (там, где отсутствует нравственное начало, там тупик, там нет светлого будущего), так и Тамерлан-Оборотень, хотя и остаётся не узнан атеистическим миром, но подпадает под высшее правосудие, которое вершит над ним природа – Господь, покарав, столкнув в смертельном поединке со Зверёнышем.

Обратная ситуация происходит с Транскрилом. Имея в начале только безликое наименование Т-278 (трансформированная криминальная личность), он приходит к осознанию своего имени Гир, имеющего свой звук, свою материальность. Он начинает осознавать ценность имени, как индивидуальной принадлежности человека, отличающей его от других (животных, людей) – Человека-Медведя, познавшего счастье и утвердившегося в величайшей духовной ценности – Любви.

Последние минуты сознания всех трёх Медведей в книге В.Фёдорова были обращены именно к ней. «Когда вы достигнете конца вашей жизни, единственное, что будет иметь какое-то значение, – это та любовь, которую вы отдали и получили». Ей посвятил свои ещё ясные мысли Гир, извлечённый из медвежьей формы МХ-21 и погружаемый  соотечественниками с родного Лемара в «исцеляющий» анабиоз, дарующий забвение. «В своём путешествии в следующий мир, единственное, что вы можете взять с собой, – это любовь». К ней было обращено нутро Оборотня, чувствующего, как медвежьи клыки входят в его горло. «Единственная ценная вещь, которую вы оставите в этом мире, – это любовь». О ней грезил Зверёныш, погружающийся в забытьё в своей берлоге, ставшей для него могилой. «Больше ничего».

Сезон Зверя – суровое время, период борьбы за выживание. Его характеризуют утраты, лишения, непокой и вечный поиск Любви.

«Любовь – это величайший дар в жизни. Она придаёт жизни смысл. Именно благодаря ей стоит жить».